– Нил, я перезвоню тебе завтра. Больше не могу разговаривать, – чеканит он и, не дождавшись ответа, сбрасывает вызов. Откладывает телефон на рядом стоящий стеклянный столик и переводит острый взгляд на меня.
– Ты долго собираешься быть непослушной? – цедит он, срывая с моих губ довольную усмешку.
– Всегда, – снова задеваю головку пальцем, и Пол резко выдыхает, его четко прорисованный пресс еще больше напрягается. Кайф.
– В таком случае мы с тобой не сработаемся.
– Неправда. Еще как сработаемся, – уверенно протестую я, и Пол вопросительно изгибает бровь. – Пусть ты и говоришь, что ждешь от меня послушания, но я‑то знаю, что тебя заводит обратное.
– Ты так в этом уверена?
– Полностью. Иначе бы ты не предложил мне стать твоей любовницей. Ты же заведомо знал, что я не смогу беспрекословно выполнять твои приказы. Но тебе оно и не надо. Ты любишь, когда тебя не слушаются, чтобы был повод жестко наказать. Не отрицай, – с полуулыбкой выдаю я и прекращаю дразнить Дэвенпорта своей ножкой. Но лишь для того, чтобы уместить колени на кресло по обе стороны от его бедер и оседлать Пола.
Руки опускаю на широкие напряженные плечи, бедра – на пах, а влажную промежность прижимаю к члену, и это… Умереть можно от наслаждения. Мы оба замираем. Выдох – и словно одновременно прекращаем дышать. По телу проносится дрожь, жар внизу живота обостряется, а кожа испещряется мурашками. И не только моя. Загорелая кожа Пола так же реагирует на мою близость и прикосновения.
Он ничего не отвечает на мои слова. Да и, честно говоря, я уже не особо помню, о чем мы там разговаривали. Все мысли смешиваются в кучу, сердце срывается с цепи и стучит в груди, как загнанный в клетку зверек, пока мы находимся столь близко. Телом к телу. Глаза в глаза. Носом к носу. Дыхания переплетаем. Впитываем ощущения от касаний. Пытаемся привыкнуть к давно забытым реакциям друг на друга и к тем внешним изменениям в пространстве, что осязаются физически. Между нами будто потрескивают разряды, незримыми зигзагами рассекая воздух. Становится тяжелее дышать, мыслить, соображать. Особенно когда Пол прикладывает свою крупную ладонь к моей ягодице, сжимает ее до боли, вытягивая из меня блаженный стон. А затем сразу добивает контрастом, нежно скользя по пояснице вверх. Задевает пальцами каждый позвонок, добирается до шеи и зарывается в волосы, крепко сжимая их у корней.
На сей раз я не сдерживаюсь и прикрываю глаза от блаженства. Глубоко вдыхаю знакомый запах кожи и моментально слабею. Как физически, так и морально. Тело наполняется вялостью, а разум – очередными воспоминаниями. Аромат Пола… Он… Даже не знаю, как объяснить. Он сводит меня с ума и одновременно будто препарирует заживо.
Когда‑то его запах был для меня домом, любовью, заботой, нежностью, теплом и счастьем. Сейчас же он – гуща сожалений, боли, потери, одиночества и напоминание об ужасных поступках, совершенных мной несколько лет назад.
А я не хочу вспоминать о своей глупости, враз изменившей всю мою жизнь и разлучившей меня с мужем. Я открываю глаза, встречаясь с цепким, заплывшим похотью взглядом. Пол тяжело дышит и скрупулезно вглядывается в мое лицо, будто видит его впервые и теперь знакомится с ним заново. Я тоже смотрю на него. Пристально, въедливо, с удовлетворением. Он, бесспорно, один из самых красивых мужчин, которых я видела. Хотя нет… Для меня он самый красивый, потому что некогда был самым любимым. А сейчас… Не знаю, что именно я испытываю, пока рассматриваю длинные черные ресницы, глубокую морщинку между бровей и по‑мужски красивые чувственные губы. Любовь или просто адское влечение? Без понятия. Но мне жуть как хочется его поцеловать. Меня словно магнитом тянет к его рту, и я подаюсь вперед, предвкушая, как дьявольски приятно будет ощутить его вкус на своем языке.
Однако Пол внезапно останавливает меня в считаных миллиметрах от своих губ, резко усилив хватку руки в моих волосах и категорично выдав:
– Нет. Никаких поцелуев.
Эти слова словно заряжают ладонью по лицу. Хлестко. До звона в ушах.
Что, простите? Как это понять?
– Я не хочу тебя целовать.
А от этой фразы едкая, неконтролируемая горечь заливает всю область между ребер.
– Почему? Не нравится мой внешний вид, босс? – с язвительной усмешкой спрашиваю я. – Ты сам попросил смыть всю косметику.
– Это тут ни при чем. Без косметики ты мне нравишься больше, чем с ней.
– Тогда в чем дело?
– Я просто не хочу и все.
– Это не объяснение.
– А я и не обязан тебе что‑либо объяснять, Кортни. Не забывайся, – снисходительно бросает он и снова скользит по моему лицу изучающим прицелом. Всего несколько напряженных секунд, а затем Пол выпускает из пальцев мои волосы, откидывается на спинку кресла и начинает оставлять невидимые ожоги на моих ключицах, груди и животе. – Лучше ты ответь: зачем так сильно похудела? – интересуется он и делает глоток виски.
Но раз уж пошла такая песня, то и я не буду ему ни на что давать объяснений.
– А ты зачем питаешься только алкоголем? – парирую я, не ожидая получить ответ, но на сей раз Пол удивляет: