- А что? Ты собираешься это кому-нибудь передавать? Даже если и так, тебе никто не поверит. И если ты проронишь хоть слово, Кингсли Эдж сотрет тебя в порошок. Он следит за каждым из нас - часть членского взноса. Спорю на свой счет в банке, что у него уже имеется на тебя досье.

- На меня? Ты серьезно? - спросил Зак.

Он вспомнил, как многое, казалось, Сатерлин знала о нем в их первую встречу.

- Появляешься на расстоянии пяти метров от Норы, и твое досье готово. А, судя по всему, ты приближался к ней ближе, чем на пять гребаных метров.

- Я едва ли подходящий претендент на компромат, - запротестовал Зак.

- Неужели? Предпочитаешь, чтобы кто-нибудь узнал о том, что Нора тебе отсосала?

Залившись краской, Истон промолчал. Да, он, определенно, был подходящим претендентом.

- Понятно, - произнес он.

- Тебе стоит уяснить, Зак - Нора не какая-то случайная писательница эротических книг с необузданной сексуальной жизнью. Она, мать ее, королева Преисподней. А Кингсли, очевидно, наш король.

- А он? Кто он? - Истону даже не хотелось произносить его имени.

- А он тот, кто стоит выше и короля, и королевы.

- Император? - предположил Зак.

Гриффин усмехнулся.

- Бог.

- Бог, - повторил Истон, опустив взгляд на находящихся внизу почитателей.

Агента, о котором говорил Гриффин, теперь сняли с креста, и, надев на него ошейник, и прицепив к нему поводок, обтянутая в кожу девушка повела его на четвереньках по полу.

- Поверить не могу, что вы надеваете на людей ошейники, - произнес Зак с заново вспыхнувшим отвращением.

- Здесь ошейник - это все. Сабы обожают свои ошейники.

- Их носят все сабмиссивы?

- Не все. Сабы заведения, работающие в “Круге”, носят клубные ошейники, показывающие, что они на службе. Они выглядят вот так, - сказал Гриффин, указывая на ошейник, который он носил в качестве наказания.

Это был обычный собачий ошейник, с которого свисал замок с маленькой, серебристой, заключенной в круг, цифрой восемь.

- Но в остальном, Дом использует ошейник либо в практических целях, либо для демонстрации любви, либо в обоих случаях.

Гриффин рассмеялся.

- Твою мать… видел бы ты Нору и Сорена, когда они, все еще, были вместе. Я появился здесь за год до того, как она от него ушла. Но я успел застать их золотое время. Обычно, кожаные ошейники бывают черными или коричневыми, правильно? Угадай, какого цвета был ее ошейник?

- Не знаю. Красным?

- Белым, - раздался позади них голос.

Обернувшись, Истон с Гриффином увидели наблюдающего за ними Сорена, в своем белом воротнике.

- Каким еще он мог быть?

*

Для большинства, коридоры и лестничные пролеты “Восьмого Круга” были лабиринтами, однако Нора знала их лучше собственного дома. Она могла найти нужное место даже с завязанными глазами. В прошлом, несколько раз, так и было.

Завернув сначала за один, потом за другой угол, она спустилась по короткой лестнице на самый нижний уровень здания. В конце тихого коридора располагалась дверь, совершенно идентичная остальным, за исключением того, что как она сама, так и ее ручка были полностью белого цвета. Встав у двери, Нора сделала несколько медленных, глубоких вдохов.

Она даже и представить не могла, кто или что ожидало ее за дверью. Белая Комната была зарезервирована только для Доминантов самого высокого уровня, куда не было привилегий допуска даже у Гриффина.

Медленно Нора открыла дверь, а на наружную ручку повесила свой стек, показывая, что помещение было занято. Дверь Белой Комнаты - одна из нескольких в клубе - была оборудована замком, но она не собиралась запираться с незнакомцем. Она усвоила этот урок не самым из приятных способов.

Нора осторожно вошла внутрь. В центре комнаты стояла железная кровать с четырьмя столбиками, заправленная роскошным, белоснежным постельным бельем и подушками, окружаясь белым, полупрозрачным балдахином. Несмотря на все притязания комнаты на чистоту и невинность, Нора из первых рук знала, что в ней происходили самые жуткие сексуальные акты в истории вселенной.

Подкравшись к кровати, она отодвинула балдахин. Посередине нее, лежа на боку, спал молодой парень. Нора внимательно оглядела его, с неистово колотящимся в груди сердцем. На вид, ему было около семнадцати лет. У него были прямые, черные волосы ниже плеч, и самые длинные и темные ресницы, которые она только видела. Они лежали на его бледных щеках, подрагивая во сне.

Взгляд Норы переместился к его телу. На парне была поношенная футболка, порванные на коленях джинсы, и белые носки, на пальце одного из которых зияла дыра. Он снял свою обувь, но остался в часах. Их ремешок был кожаным и таким же широким, как наручники для бондажа. Его второе запястье также было прикрыто широким браслетом. Парень был довольно высоким, но его конечности казались непропорционально большими. Он еще не успел сформироваться.