Он обнял ее, повернул к себе и, поцеловав в висок, вернулся к плите.
— Я взяла с собой купальник , — сообщила она ему.
— Он не понадобится , — просто ответил Джейкоб.
Ее руки, обхватившие его за грудь , сжались и слегка задрожали.
— Джейкоб, милый, я хочу поплавать, потому что хочу именно поплавать и потому что считаю своим экологическим долгом пользоваться этим бассейном как можно чаще, раз уж ты тратишь столько энергии на его подогрев.
Он посмотрел на нее сверху вниз.
— Я не говорил, что мы не будем плавать. Я сказал, что тебе не понадобится твой купальник.
Выражение ее лица изменилось, глаза прикрылись , и он почувствовал, как ее тело задрожало.
— А еще я не упомянул , что мург макхани подается с моим личным элем и переходит в черепаховое мороженое , — продолжил он.
В этот момент ее тело прижалось к его боку.
— Потрясающая еда, домашнее пиво и купание в бассейне , — прошептала Эмми. — Я уже говорила , насколько ты мне сегодня нравишься?
— Нет. Ты только упомянула , что я тебе действительно нравлюсь , — возразил Джейкоб , поскольку именно так она так и сказала утром, примерно через тридцать секунд после того, как увидела, как он кончил, то есть после того, как он заставил ее кончить.
Эмми еще сильней прижалась к нему , откинув голову назад.
— Т ы прав. Я так сказала, потому что именно это и имела в виду.
Ее тело, приглашение ее рта, ее слова — он не мог пропустить все предложенное.
Но в этот раз он наклонил голову , чтобы взять ее рот, и быстро это не закончилось.
*
Три часа спустя…
— Черт, Эмми.
Он был близок, но она была еще ближе, потеряв концентрацию и сидя на нем верхом. Сам он расположился на одной из ступенек бассейна, вода доходила ему до шеи. Эмми крепко держалась, двигаясь в воде, и ее сердцевина сжималась, когда она принимала его член. И Джейкоб знал, она близка к краю.
Он знал, что она готова отпустить себя.
Ему нравилось это, нравилось давать ей желаемое , но он был так же близок, как и она, и смотреть, как Эмми кончает, не беря ее киску, было чистой пыткой. А когда она потеряла концентрацию, он мог иметь ее киску, но не брать.
Поэтому Джейкоб положил руки ей на талию и снял со своего члена. Она вскрикнула, когда он поднялся из воды, увлекая ее за собой и одновременно обвивая ее руки вокруг своей шеи.
Эмми снова вскрикнула, но на этот раз прозвучало его имя :
— Джейкоб! — К огда их обдало холодным воздухом, ее руки изо всех сил вцепились в него.
Он подошел к французским дверям, распахнул одну, прошел в тепло и закрыл дверь. Затем направился к дивану.
— Джейкоб! — снова закричала она. — Мы все мокрые.
Он наклонился вперед , повалив ее мокрую и голую на диван.
— Мне все равно, черт возьми.
— Мы испортим тебе…
— Раздвинь ноги , детка. Сейчас же. Одну ногу на спинку дивана. Вторую на пол.
Эмми замолчала, ее глаза были устремлены на него, лицо раскраснелось, волосы намокли, спутались и разметались по дивану. Она раздвинула ноги, перекинув одну через спинку дивана и поставив вторую на пол.
Твою мать.
Великолепно.
Он накрыл ее своим телом , обрушился на губы и глубоко вошел.
Она обхватила его руками, и ее постанывание прорвалось в его горло.
Вскоре ее киска забилась в конвульсиях, принимая его член, и ее хныканье превратилось в жаркие стоны.
Но он тоже был близок.
И привел их обоих к финишу , тела и рты соединились, ее крик смешался с его стоном.
Великолепно.
*
Два дня спустя…
Было четыре часа утра, и Дек находился в библиотеке Эмми за ее столом, с включенным компьютером и разложенными по сторонам папками. Он работал.
Дек решил, что после того, как они разберутся с фасадными проблемами и кухней, он уговорит Эмми заняться этой комнатой, потому что она ему нравилась.
Эмми очистила ее, отполировала обильное дерево полок и резные вставки, и здесь была мебель. Но от проводки остались дыры, а часть стены, которую не покрывало дерево , была оклеена обоями примерно в 1968 году, и тот, кто выбирал обои, явно не был сторонником ретро -шика. Обоев было не так много, но они были настолько плохими, что даже незначительное их число бросалось в глаза.
— Дорогой, все в порядке?
Он повернулся и увидел, что его девушка, босая, с растрепанными волосами и в рубашке, застегнутой лишь на несколько пуговиц, направляется в его сторону.
Увидев ее в рубашке, он мысленно прикинул расстояние до гостевой комнаты, провел осмотр мебели в библиотеке и остановил свой выбор на диване и допустимом шуме. Их звуки ни за что не донесутся до комнаты для гостей, даже если ее родители не спят.
Да и дверь они свою закрыли.
— Все в порядке , — ответил он, когда Эмми остановилась рядом с ним.