— Да , — тихо ответил он, словно прочитав моё настроение и сразу же поддавшись ему, чтобы быть со мной на одной волне.
В таком же состоянии.
— Мне нужно затащить тыквы в дом , — поделилась я.
— Сделаю , малышка , после того, как выпьем за твой дом.
Да, он сделает это. Он купит мне шампанское. И поедет со мной в турне, как Мейс со Стеллой и группой «Ц ыгане голубой луны ». Мейс и Стелла берут с собой детей, как папа когда -то делал со мной.
Твою мать.
Черт , черт , черт.
— Цыганка , — сказал Дик, снова привлекая моё внимание к себе.
— Ты нужен мне… в турне , — выпалила я.
— Повтори? — попросил он.
— Я бы смогла с этим справиться , — поделилась я, зная, что это идет из глубины души. Там, где жили мой отец, дедушка, Джосс, Лейси, Бьянка, мистер Т и , даже М ав.
Где жил Дик.
— Я бы справилась , — сказала я ему. — Я бы справилась со всем этим, если бы ты был со мной.
Его лицо изменилось, и я тут же запомнила эту перемену, её великолепие.
Великолепие чувств.
— Иди сюда, Джастис , — грубо приказал он.
Я этого не сделала.
Вместо этого выглянула в окно и сквозь темноту увидела , как снежинки становятся крупнее и гуще.
Я смотрела , но думала о том, что у Чейза была Фэй. Дикона тоже дома ждала женщина.
И размышляла о себе.
Я дрейфовала здесь, без якоря, без отца.
И обрела Дика.
Чёрт, меня чуть не задушили на собственной кровати.
Но каким -то образом это драматичное, перевернувшее жизнь событие почти не затронуло меня.
Потому что я нашла Дика.
И теперь я стояла в своём недавно достроенном доме с мужчиной, который живет в трейлере. Но он знает , что этот дом значит для меня, и достаточно заботится обо мне, чтобы спланировать всё заранее — попросить друга принести бокалы, купить бутылку шампанского и отметить начало новой главы моей жизни, нашей жизни, сделав это за меня.
Я не нашла свой оазис. Не обрела дом.
Я случайно попала в Рай на земле, где могут происходить чудеса.
Я знала это, потому что чувствовала то же самое в Чейзе. В Диконе.
И теперь ощущала это и сама.
— Джастис , — прорычал Дик.
Я вздрогнула, переведя взгляд на него.
Затем медленно подошла к своему мужчине.
Когда я приблизилась , Дик, этот чертов Дик, обнял меня за талию и крепко прижал к себе, опустив подбородок к шее, чтобы посмотреть мне в глаза.
В его взгляде была затаённая тревога.
— Ты в порядке, малышка? — нежно прошептал он.
— Я купила бокалы для шампанского , — прошептала я в ответ.
Дик промолчал.
— И бокалы для красного вина , — продолжила я. — Бокалы для белого вина. Бокалы для мартини. Бокалы для бурбона…
Дик перебил меня:
— Понимаю, что ты делаешь.
Я кивнула.
— Поговори со мной, — приказал он.
Я не стала говорить.
О нет.
Это не был момент для слов. Ему подходила только песня.
Поэтому говорить я не стала. Я запела.
— Пылью стать , рассыпаться ржавчиной , все это рядом с тобой.
Его рука напряглась, и я почувствовала это прежде, чем услышала звук, который родился в его животе , прошел через грудь и сорвался с губ.
Но я продолжала петь.
— Свежий воздух , холодное пиво , раствориться в тебе.
— Перестань, цыганка , — прорычал он.
Я не остановилась.
Не могла.
Он знал, что эти слова созданы для него.
Но я никогда не говорила их ему напрямую, от себя.
— Ты — единственное верное в жизни моей, затаив дыхание, жду наступления ночи.
Дик повёл нас за угол острова, подальше от бокалов и бутылки шампанского.
А я продолжала петь.
— Пылью стать , рассыпаться ржавчиной , все это рядом с тобой. Лишь в тебе я нуждаюсь, хотя у меня есть все.
Я замерла, ахнув, когда его большие руки обхватили мои бёдра, и я оказалась наверху, прижавшись задом к столешнице. Дик протиснул бёдра между моих колен, раздвинув их так, чтобы прижаться к моей сердцевине.
И когда его рот оказался по близости, я могла видеть только его ореховые глаза.
— Звенья цепи, потертые джинсы, — промурлыкала я. — Я могу искать до конца, пока луна не станет солнцем.
Его рука скользнула в мои волосы, собирая их в пучок на затылке, другая обнимала меня за спину, подушечками пальцами впиваясь мне в ребра.
— Звенья цепи, белая футболка. Пылью стать, рассыпаться ржавчиной, все это рядом с тобой.
Я перестала петь.
— Ты закончила? — спросил он хриплым голосом, яростно обнимая меня, его глаза горели.
— Спасибо за мой дом, дорогой.
— Ты закончила , — пробормотал он.
И я действительно закончила.
Но мы не закончили, поскольку Дик начал меня целовать.
Не разрывая губ , он прижал меня спиной к стойке, чувственно нападая на меня языком, интимно клеймя меня, куда сильней, нежели та метка, которую ему часто приходилось обновлять на моем плече.