Я услышала, как кто-то тихо вошел в комнату. Это был Лиам. В мои ноги и руки вдруг вонзились тысячи маленьких иголок.
— Привет, — шепнул он, проходя мимо.
В этом не было ничего романтичного, но при звуке этого короткого слова мое сердце исполнило сальто.
Лиам, отодвинув гардину, глядел в окно, когда я подошла к нему на онемевших ногах и спросила:
— Что-нибудь видно?
— Лучше смотреть из гостиной.
Он отпустил мутную ткань и повернулся. Мы оказались слишком близко друг к другу, так что я резко отшатнулась.
Ну вот. Снова я вела себя как законченная идиотка…
Не на шутку смутившись, я вернулась в гостиную, слыша, как Лиам следует за мной.
Все ребята уже столпились у панорамных окон и смотрели на улицу сквозь жалюзи.
— Мне ничего не видно! — закапризничала Клэр, как только заметила Лиама за моей спиной.
Робин находился к ней ближе и подвинул ее к окну.
— Не против, ефли я фяду фюда? — спросил Робин, указывая на широкий подлокотник.
Клэр лишь равнодушно махнула.
Лиам и Дэнни встали с левого края окна, далее Клэр и Робин на кресле, потом Рами и, наконец, у самого правого края окна — Скарлетт.
Я села между ней и Рами и выглянула сквозь щели в жалюзи. Большой двор резиденции Брауна утопал в мягком свете тысяч свечей, расставленных в стеклянных фонарях. Они висели на деревьях вдоль кованой ограды. Повсюду стояли живые цветы — белые лилии и пионы, — с деревянных шпалер свисали гирлянды. У меня замерло в груди от красоты, когда я увидела молодоженов в центре круглой сцены из полированного дерева. Кристоферу Брауну было пятьдесят, а он все еще оставался красивым мужчиной. Серые глаза, седые гладко уложенные волосы и борода выгодно подчеркивали его смуглую кожу. Он был в роскошном черном смокинге с бабочкой. Невеста — брюнетка с шикарной волной густых волос — улыбалась новоиспеченному мужу, держа в руках подол своего пышного кремового платья, усыпанного тысячей переливающихся камней.
«Я тоже хочу такое платье», — пронеслось у меня в голове.
Молодожены смотрели представление на площадке перед сценой. Зрелище было настолько невероятное, что у окна воцарилась гробовая тишина, нарушаемая музыкой праздника. Все с восхищением наблюдали, как группа акробатов в ярких одеждах выполняла трюки на натянутых между деревьями канатах. Они крутились в воздухе, зависая на страховке, и сотни гостей в элегантных платьях и костюмах с восторгом аплодировали им. Я дернулась, потому что хотела тоже похлопать. Скарлетт заметила это и улыбнулась.
— Ничего себе! — У меня отпала челюсть. — Это что, тигры?!
В пространство под акробатами вышли два белых хищника.
— Охренеть… — вторила Скарлетт.
— Они совсем, что ли, поехавшие?
— А, по-моему, круто, — раздался голос Рами.
— Мучить животных — это не круто, — возразила я.
— Не похоже, что они страдают.
— Ты хоть знаешь, как диких животных заставляют выступать?
Рами отодвинулся от жалюзи и посмотрел на меня.
— Их бьют током… и палками… Животные знают, что их ждет наказание, если они не выполнят трюк.
— Я не знал.
— Теперь знаешь.
Я заметила, как Клэр, сидящая за Рами, закатила глаза и скорчила гримасу.
— Какая же ты зануда, Лиа, — произнесла она, пойманная моим взглядом.
— О, прости, Клэр, — оскалилась я. — Хочешь, спущусь на твой уровень интеллекта и поговорю с тобой о чем-нибудь попроще? Раз другие темы даются тебе тяжело.
Послышались смешки, и Клэр с кислой миной отвернулась к окну. Дэнни, не поднимая головы, прилепился к пластиковым рейкам, даже не слушая нас. Я хотела было вернуться к лицезрению праздника, но столкнулась взглядом с Лиамом, который стоял дальше всех. В его глазах отражались разноцветные огни и восхищение. Он улыбнулся мне и кивнул, заставив струны моей души сложиться во что-то замысловатое и заиграть мелодию. И, черт побери, это был истинный музыкальный шедевр!
Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как краснеет лицо. В попытках сохранить невозмутимый вид, я отвернулась, но все еще чувствовала взгляд Лиама. Дышать становилось все трудней, но взгляд вовремя устремился к празднику, не дав мне задохнуться.
— Клэр, ты чего? Тебе что, не нравитфя? — подал голос Робин.
— Я думала, будет помасштабнее, — буркнула она.
— Мафтабнее? Куда еще мафтабнее?
— Папа говорит, что представления и праздники в Ластхевене лучше, не то что этот детский сад, — надменно выдала Клэр.
— А мои предки считают, что Ластхевен — это Содом и Гоморра и порядочным людям там делать нечего, — вставил Рами, погладив широкий подбородок, поросший первыми рыжеватыми волосами.
— Содом и что?
— Не бери в голову, — улыбнулся он вылупившейся на него Клэр и вернул взгляд к окну.
Я прикусила щеки, чтобы не рассмеяться.
Какая же она тупая.
— Патрули! — громко сказала Скарлетт.
Я прильнула к жалюзи и увидела, как в Башню заходят четверо безопасников.
Твою мать!