» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 2 из 11 Настройки

– Вот в историю свою он нас и втянул, – улыбнулась Ольга. – Раскопки у них там какие-то, он пожелал, чтобы мы постоянно под рукой были. Благо Гурьев не скупится, говорят, даже вышку временную где-то там рядом соорудили.

– Интересно, зачем ему дирижабль? – удивился Натан. – Раньше же как-то удавалось обойтись без…

– Может, рассчитывает на грандиозное открытие и много чего хочет быстро в Петроград отвезти? – Сестра легкомысленно пожала плечами. – У богатых свои причуды. Как наш Максим Сергеевич говорит, платят хорошо и по времени, а солдат спит – служба идёт.

– Не забывай писать, оттуда же должна почта ходить! – попросила Анна. – И телеграмму отбей, как только доберёшься.

– Слушаю и повинуюсь! – рассмеялась Ольга. – Каждый день не обещаю, но там как будто совсем недалеко от Севастополя и не вовсе уж глушь, думаю, весточку отправить выйдет. Натан, ты ведь поможешь мне собрать вещи? Там обещают жизнь в палаточном городке, а я представления не имею, что там может понадобиться!

– Разумеется, помогу. Но я не думаю, что там будет уж слишком дико, – заверил Титов. – Если Гурьев даже причальную вышку построил, то и лагерь будет со всем необходимым, нынче масса удобных вещей придумана, способных облегчить жизнь. Когда вы отправляетесь?

– Во вторник вроде бы, одиннадцатого, так что времени достаточно.

– Чудесно, сегодня и займёмся, как раз у меня выходной.

Глава 1. Один ум хорошо, а два – лучше

Ένα μυαλό καλό, αλλά δύο καλύτερα.

(Пословица)

2 сентября 1923 года, Петроград

Филипп никогда не любил оперу. Наследник старого графского рода получил разностороннее образование, к искусствам его тоже приучали, но коли от рождения не досталось ни музыкального слуха, ни чутья, ни малой толики таланта, впрок наука не пойдёт. При большом желании можно было бы добиться приличного результата, тем более упорства Гурьеву хватало с лихвой, вот только и любви к музыке он особой не питал. То ли дело театр! Постановки, в которых люди почти волшебным образом перевоплощались в других людей, да ещё каждый раз новых, зачаровывали его с детства, с того маленького домашнего театра, который держала матушка в родовом гнезде и в постановках которого сама не гнушалась участвовать.

Однако человек, увы, далеко не всегда делает то, что ему по нраву, даже если он богат и знатен. Помимо множества семейных дел, отец оставил Филиппу и фамильное чувство ответственности, поэтому к обязанностям своим молодой граф относился с похвальной старательностью. Он сумел совершить невозможное, научившись совмещать продиктованные титулом и владениями обязательства с любимым делом, но на большее рассчитывать не приходилось.

Сегодняшняя премьера была данью светским повинностям: как бы ни чурался их Гурьев, но всё же долг велел порой являться в обществе. Театр почтил своим присутствием государь с семейством, и хотя приглашения в императорскую ложу Филипп, к собственному облегчению, не получал, от посещения его это не освобождало, тем более что у Гурьевых имелась своя ложа. Покойная графиня, в отличие от сына, обожала музыку, и при её жизни та пустовала нечасто.

С этим визитом в театр Филиппа примиряли два обстоятельства. Давали «Царя Эдипа» Стравинского, а самой большой страстью Гурьева была история, и больше всего прочего – история Древней Греции. Трагедию Софокла он знал прекрасно, любил, как и многие другие античные произведения, и на такой основе мог вытерпеть даже ненавистный жанр. Тем более поставили красиво, с большим размахом, а что он порой досадливо морщился на самых впечатляющих ариях – так в сумраке зала всё равно не видно.

А ещё в кои-то веки Гурьев по доброй воле пришёл в театр для того, для чего являлось сюда большинство знатных бездельников: встретиться и поговорить с нужными людьми. Человеком, совершенно определённым, которого Филипп пригласил в свою ложу – и с трудом дотерпел до перерыва. Он надеялся поговорить до начала, но гость едва не опоздал, пришлось дожидаться антракта.

Наверное, куда разумнее было бы встретиться с этим человеком тайком, но подобных свиданий Гурьев никогда не устраивал и боялся опростоволоситься, а пригласи к себе – кривотолков не оберёшься. Весь свет прекрасно знал, что граф-чудак не жалует гостей и никого не зовёт, и показалось куда более благоразумным встретиться на нейтральной территории. Конечно, здесь они тоже на виду, но подобная обстановка всё равно показалась более правильной и привлекающей меньше внимания.

– Филипп Осипович, поделитесь уже, что вас так тревожит? – заговорил гость, когда занавес опустился, зажёгся свет и великолепный зал Мариинского театра наполнился оживлённым гулом голосов.

Конечно, нервозность Гурьева он заметил. Шуховской Александр Александрович не просто так занял пост начальника столичной сыскной полиции, проницательности и наблюдательности ему было не занимать. Почему и обратиться Филипп решил именно к нему, не надеясь на собственные силы.

– Это было заметно? – смутился граф.