– Это же батюшка! – Шэнь Цяо еще ничего не успел сказать, а зоркий взгляд Доу Янь уже разглядел человека внутри. Но девочка не бросила даоса, а довела его, поддерживая за руку, до самой беседки. Лишь тогда она кинулась навстречу отцу.
– Батюшка!
– А-Янь!
Доу И крепко обнял дочь, тревога вмиг сошла с его лица, сменившись радостным удивлением. Их встреча напомнила Юйвэнь Суну о жестокой участи, постигшей его отца. Он долго сдерживался, но теперь слезы градом покатились по щекам.
Чья-то рука легла ему на голову и мягко погладила по волосам. В этом простом движении чувствовалась искренняя забота и ласка. То была рука Шэнь Цяо.
Юйвэнь Сун не проронил ни словечка, не разрыдался в голос, только шагнул поближе к даосу и доверчиво прильнул к нему. За короткое время они уже сблизились настолько, что не нуждались в словах, – так бывает, когда люди вместе проходят через смертельную опасность.
Почтительно сложив руки у груди, Доу И поклонился Шэнь Цяо:
– Премного благодарен, почтеннейший Шэнь, за спасение моей дочери! Вовек не забуду вашей доброты!
Он говорил от чистого сердца, а потому из всех обращений к последователям даосизма выбрал самое уважительное. Ци Фэнгэ, учителя Шэнь Цяо, тоже некогда величали почтеннейшим Ци.
– Не нужно церемоний, господин Доу, – ответил Шэнь Цяо. Голос его прозвучал слабо и глухо.
– Сей недостойный – Чжансунь Шэн из школы Чжуннань, – заговорил спутник Доу И. – Однажды мы с вами, почтеннейший Шэнь, встречались на празднестве в усадьбе Су, быть может, вы еще помните меня. – Он достал из-за пазухи фарфоровый бутылек и протянул даосу. – Это пилюли Осенней Росы, в школе Чжуннань их принимают при скрытых повреждениях. Они изготовлены совсем недавно. Прошу, примите их, почтеннейший Шэнь.
Даос не стал отвечать отказом на чужую учтивость и с благодарностью принял снадобье.
– Всей Поднебесной ведомо, что циский князь пострадал без вины, – продолжал Чжансунь Шэн. – Прискорбно, когда заслуги подданного превосходят заслуги государя! Нынешний император сотворил великое зло, погубив честного и преданного сановника. Многие втайне ропщут, но не смеют высказаться открыто – таков и я: памятуя о жене и малых детях, что нуждаются в моей заботе, я не осмелился ничего сделать. Ныне же, глядя на вас, я стыжусь своей трусости. Примите мой глубочайший поклон!
Шэнь Цяо поднял его с колен:
– В мире есть три тысячи путей, и каждый идет своим. Я одинок, ничем не связан и потому свободен как ветер. Здесь нечего стыдиться и нечего осуждать – если бы не ваша тайная помощь, разве смог бы я так легко бежать из города? Но что будет с семейством Су? Они вместе со мной дали отпор посланцам Юйвэнь Юня, однако же все, от мала до велика, остаются в Чанъане. Не постигнет ли их несчастье?
– Не тревожьтесь, – ответил Чжансунь Шэн. – Я из школы Чжуннань, а у семейства Чжансунь в столице есть кое-какие связи. Мы сможем тайно вывезти семейство Су из города и спрятать на горе Чжуннань. Быть может, вы с седьмым господином Юйвэнем тоже остановитесь там? Пусть школа Чжуннань не особенно знаменита или многочисленна, но у нас хватит храбрости дать отпор приспешникам правителя Чжоу.
Но Шэнь Цяо покачал головой:
– Никак нельзя. Гора Чжуннань слишком близко к Чанъаню. Если Юйвэнь Юнь захочет довести дело до конца, надолго нам там все равно не задержаться. Я хочу увести ребенка как можно дальше, чтобы наверняка избегнуть опасности, а потом будет видно.
Чжансунь Шэн и Доу И переглянулись.
– Хорошо, – вздохнул Чжансунь Шэн. – Этот конь, конечно, тысячу ли в день не пробежит, но все равно это добрый скакун, какого трудно сыскать. Вам, почтеннейший, сейчас нездоровится – забирайте его, так вам наверняка будет куда проще скрыться!
Глава 33 Воссоединение
Чжансунь Шэн сказал чистую правду: пилюли Осенней Росы оказывали поистине чудесное действие. Шэнь Цяо проглотил две, и вскоре, благодаря как снадобью, так и истинной ци, взлелеянной по заветам «Сочинения о Киноварном Ян», меридианы очистились, кровь и ци потекли свободно, а давящая боль в груди мало-помалу прошла. Говорить стало легче.
Попрощавшись с Чжансунь Шэном и Доу И, Шэнь Цяо вскочил в седло, прихватив с собой Юйвэнь Суна, и, чтобы ребенок попривык, пустил коня шагом. На прощание он оглянулся. В отдалении высился все такой же величественный Чанъань: ни войны, ни пожарища не поколебали его могущества. Но проходят века, сменяются династии, и всего через несколько лет, пожалуй, никто и не вспомнит о несправедливо убитом Юйвэнь Сяне.
Доу Янь, вцепившись в руку отца, во все глаза смотрела на удаляющихся путников.
– Берегите себя, почтеннейший Шэнь! – крикнула она. – И вы, седьмой господин Юйвэнь!
Шэнь Цяо улыбнулся девочке и тут заметил, что Юйвэнь Сун сидит перед ним как воды в рот набрав.
– Ты не хочешь напоследок взглянуть на Чанъань? – спросил он ребенка. – Неизвестно, когда ты снова его увидишь.
Помолчав, Юйвэнь Сун ответил: