– Когда же ты наконец избавишься от своей прискорбной доверчивости? – Янь Уши неодобрительно покачал головой. – Или ты возомнил, будто наконец можешь мне доверять?
Шэнь Цяо сверлил его гневным взором, но Янь Уши и бровью не повел. Склонившись над даосом, он поднял его на руки и пошел с ним за статую Будды.
Только тогда Шэнь Цяо обнаружил, что в спине статуи имелось углубление – не слишком большое, но и не крошечное. Там вполне мог разместиться взрослый человек в позе лотоса.
– Изготовить статую Будды стоит немалых средств, – беззаботно принялся объяснять Янь Уши. – Потому-то многие храмы и монастыри либо делают со спины углубление, либо отливают статую полой – все ради того, чтобы уменьшить расходы. Я уже бывал в этом храме, здесь статуя вообще сработана кое-как. Сделать ее полой мастера поленились и вместо этого изготовили одну лишь переднюю ее часть. Впрочем, тебе это только на руку.
– Что вы собираетесь сделать?! – не выдержал Шэнь Цяо.
– Во внутренних покоях при дворе чжоуского императора хранится еще одна цзюань «Сочинения о Киноварном Ян», – спокойно продолжал Янь Уши. – Мне довелось прочесть ее, но сейчас время поджимает, и я не успею передать знание тебе. Ежели пожелаешь ознакомиться с ней, отправляйся в Чанъань к Юйвэнь Юну. Вы уже встречались, и он оценил тебя по достоинству, а потому наверняка соизволит допустить к драгоценной цзюани. И еще, передай Бянь Яньмэю: пусть не беспокоится обо мне. Нужно воспользоваться тем, что Чжоу присоединила к себе циские земли, и распространить в них влияние Чистой Луны, а там видно будет.
Шэнь Цяо поменялся в лице.
– Эти речи должно вести лично вам. Я не адепт Чистой Луны, какое отношение я имею к делам школы?
Янь Уши ничего на это не ответил, лишь улыбнулся.
– Ты очень хорош собой, – произнес Янь Уши. – Неудивительно, что тебе удалось растопить сердце той девчонки, Бай Жун. Хорошо, что она тоже здесь. Если другие адепты Обоюдной Радости и заметят здесь что-то подозрительное, она наверняка поможет тебе и сделает все, чтобы ты не оказался в руках Янь Шоу и его подручных.
Тут уже только дурак не догадался бы, что замыслил Янь Уши, а Шэнь Цяо дураком не был.
– Глава Янь! Всю дорогу я из кожи вон лез, чтобы помочь вам сбежать, а вы собираетесь сами сунуть голову в петлю!
Янь Уши расхохотался.
– Я всегда поступал так, как мне вздумается, и никогда ни о чем не сожалел. Однажды я своими руками передал тебя Сан Цзинсину и с тех пор ни разу не раскаивался в содеянном. Сегодня тебе выпал случай полюбоваться моим несчастьем – тебе бы радоваться моей беде, ликовать всей душой, так отчего же ты заливаешься слезами, будто родную мать потерял? Эх А-Цяо, А-Цяо, ты меня сильно разочаровываешь! Только не думай, что я поступаю так в порыве искупить вину или из-за такой нелепицы, как угрызения совести. Не считай, что ты в долгу передо мной, и уж тем более не воображай, что я к тебе привязался, – от подобных иллюзий меня просто воротит.
Он большим пальцем стер хрустальные бисеринки пота со лба Шэнь Цяо и тихо усмехнулся:
– Сей почтеннейший надеется, что однажды ты исполнишь свое обещание и станешь достойным противником. Возможно, тогда сей почтеннейший задержит свой взгляд на тебе подольше.
Тем временем Шэнь Цяо изо всех сил пытался открыть свои жизненные точки, но увы – Янь Уши запечатал их каким-то хитрым способом, и сколько Шэнь Цяо ни пытался, терпел неудачу за неудачей. Даос тяжело дышал, лицо раскраснелось, но со стороны могло показаться, что он смущен и рассержен словами Янь Уши.
Наконец тот отвернулся. Увидев, что он собирается уходить, Шэнь Цяо пришел в такое волнение, что даже голос его изменился:
– Стойте!
Янь Уши и в самом деле остановился – но лишь для того, чтобы запечатать еще одну жизненную точку – точку немоты.
Грудь Шэнь Цяо часто вздымалась и опускалась, а из блестящих глаз, подернутых прозрачной пеленой влаги, чуть ли не бежали слезы. Янь Уши посмотрел на него в изумлении, фыркнул со смеху, наклонился и шепнул на ухо:
– Не стоит глядеть на людей такими глазами. Тут не то что Сан Цзинсин – даже я могу не сдержаться.
Выпрямившись, он одним ударом придвинул статую Будды вплотную к стене, скрыв убежище Шэнь Цяо от чужих глаз. Обнаружить его теперь было бы не так-то просто. Затем он затушил костер и взмахнул рукавом – на то место, где только что сидел Шэнь Цяо, сверху обрушились обломки и всякий мусор, не оставляя и следа его пребывания.
Как только Янь Уши покончил со всеми предосторожностями, его вдруг охватило предчувствие, присущее каждому, кто достиг определенных высот в боевых искусствах: какая-то смертельная опасность мчалась прямо к нему. Едва заметно усмехнувшись, он широким шагом вышел из храма и стрелой метнулся вперед, в мгновение ока растворившись в ночи.
Сквозь разрушенные стены и прохудившуюся крышу в храм струился лунный свет, проникая и к человеку, спрятанному в статуе Будды.
Влага наконец переполнила глаза Шэнь Цяо, и слезы покатились у него по щекам.
Спустя какое-то время снаружи до него донеслись голоса.