Вскоре в темном коридоре, ведущем к мастерской, послышались шаги, и на пороге возник мужчина. Он был высок, широкоплеч и, несмотря на промокшую одежду, держался с достоинством человека, привыкшего отдавать распоряжения. Темный плащ потемнел от дождя, сапоги были покрыты грязью, со шляпы, которую он держал в правой руке, капала на пол вода. Лицо его осунулось, под глазами залегли глубокие тени, а щетина делала его старше, чем он, вероятно, был на самом деле. Левую руку он прижимал к груди. От запястья вверх ее туго обматывали бинты, такие же мокрые, как и вся его одежда.
Клинко узнал его не сразу. За последние недели мужчина изменился так сильно, что совсем не походил на того человека, который входил в его дом всего полмесяца назад.
— Вы, — сказал мастер, наконец узнавая. — Я просил вас не возвращаться.
— Помню.
— Тогда у вас были вопросы. Я ответил на них. На этом все закончилось.
— Для вас.
Клинко скривился. Именно таких ответов он и ожидал от этого человека. Еще в прошлый раз понял, что тот не сдастся, но надеялся, что мужчина отправится искать помощи в другом месте.
— Мне нужен ключ, — властно сказал посетитель, подходя ближе.
Клинко с трудом удержался от поклона. Он ведь привык кланяться таким людям, как этот мужчина, заискивать, иногда просить. От таких людей зависел его заработок. Все эти мельники, торговцы — так, для оттачивания мастерства. Такие, как этот мужчина, — вот настоящий источник его дохода.
— Я уже объяснил, что это невозможно, — тем не менее сказал мастер, стоя прямо и глядя посетителю в глаза.
— Вы объяснили, что это трудно, — напомнил мужчина. — Вы сказали, что ее можно запереть в шкатулке.
— Я сказал, что в старых преданиях есть такие истории.
— И для этого нужна шкатулка с особым замком.
— Вы нашли мастера, который изготовит ее?
— Нет.
— Тогда вам не повезло.
Клинко отвернулся и потянулся за тряпкой, чтобы вытереть грязные пальцы. Он надеялся, что гость поймет намек, но мужчина не ушел. Он привык добиваться своего и собирался сделать это сейчас.
— Вы сказали, что ключ должен быть сделан из кости человека, связанного с ней кровью, — продолжил посетитель.
Клинко застыл, так и не взяв в руки тряпку.
— Я сказал, что в преданиях так написано, — медленно произнес он. — Родная кровь. Отец, мать, ребенок, братья, сестры. Но это сказки, сударь. Старые сказки, которыми пугают детей и объясняют то, чего не понимают взрослые.
— А если это не сказки?
Мужчина посмотрел на забинтованную руку. На мгновение его лицо исказилось, и Клинко в его глазах увидел не страх и не боль, а нечто гораздо хуже: облегчение человека, который наконец сделал то, на что долго не решался. Посетитель вытащил здоровой рукой из кармана небольшой сверток и положил его на верстак между инструментами.
— Что это? — спросил Клинко, хотя уже знал, что ответ ему не понравится.
— То, что вам нужно.
— Уберите.
— Посмотрите.
— Я сказал, уберите!
Мужчина не сдвинулся с места. Он не привык сдаваться. И не сдался даже тогда, когда сделать пришлось то, на что иные никогда не решатся.
Клинко выругался, схватил тряпку и отодвинул ею сверток, но тот зацепился за край недоделанной шкатулку. Ткань разошлась, на стол выпала человеческая кисть.
Пальцы были согнуты, словно мертвая рука пыталась удержать что-то невидимое, на обрубленном запястье запеклась кровь. Клинко отшатнулся так резко, что опрокинул банку с мелкими винтами. Они рассыпались по полу, застучали о каменные плиты.
Несколько мгновений мастер просто смотрел на отрубленную руку, потом перевел взгляд на гостя.
— Господи помилуй... Вы что наделали?
— То, что требовалось.
— Чья это рука?
— Моя.
Клинко мелко затряс головой, будто хотел сбросить с себя морок. Это не может быть правдой! Верно, он уснул, и ему это снится. Он выпил за завтраком сливовицы, хотя знал, что после нее всегда клонит в сон, вот и уснул. Это не может быть правдой...
— Нет, — произнес мастер. — Нет, вы не можете...
— Могу, — твердо сказал мужчина. — И сделал.
Клинко почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он видел увечья, видел людей, искалеченных на лесопилках и в кузницах, видел тела после нападений голодных волков. Но добровольно отрубить себе руку ради старого поверья...
— Вы безумец.
— Возможно.
— Вы понимаете, что можете умереть?
— Понимаю.
— А если это не сработает?
— Тогда я умру, зная, что попытался.
В мастерской стало тихо. Даже дождь за окном будто отступил.
Клинко смотрел на кисть, на человека, который принес ее сюда, и думал о том, что никогда еще ни один знакомый ему человек не делал ничего похожего. Это ведь будет не просто замок и ключ, не просто шкатулка с секретом. Это будет то, что попирает законы Божьи. Колдовство — вот что это будет!
— Если я соглашусь, — наконец медленно произнес мастер, — вы больше никогда не появитесь в моей мастерской. И если то, что вы собираетесь запереть, вырвется на свободу, вы не станете искать меня и требовать, чтобы я исправил сделанное.
— Согласен.