Мила придвинулась ближе ко мне, и я обнял ее рукой.
— Все в порядке, Мила, тебе не нужно стесняться Лауры — она ни хрена не умеет петь. Твой голос произведет на нее впечатление.
Лаура скрестила руки на груди.
— Говорит человек, от которого у людей идет кровь из ушей, когда он поет в душе.
— Я напеваю низким баритоном, — поправил я ее и крепче прижал Милу к себе. — Так что, как видишь, милая, на самом деле не потребуется много усилий, чтобы произвести впечатление на нас обоих.
— Хорошо. — Мила взяла коробку у Лауры и указала на уютный уголок. — Ты можешь сесть там.
Я устроил свое семифутовое тело на полу рядом с Лаурой, которая выбрала большую оранжевую подушку, чтобы сесть на нее.
— Магни, тебе следует воспользоваться этой подушкой. Это моя любимая. — Мила указала на пушистую игрушку в форме сердца фиолетового цвета.
— Нет, я в порядке, — сказал я и покачал головой.
Но Мила хотела, чтобы мне было удобно, и принесла ее мне.
— Почувствуй, какая она мягкая.
Лаура изучала меня, когда я брал подушку. Она могла бы счесть меня слабаком из-за того, что я сдался, но я никак не мог отвергнуть доброту Милы. Я взял пушистую подушку и сел на нее. Хорошо, что мое тело было достаточно большим, чтобы покрыть большую часть этой чертовой штуки.
Когда Мила начала петь, Лаура бросила на меня взгляд, который говорил: «Я этого не ожидала». У девочки был красивый голос, и коробка показала, что она была на высоте.
— Ты хочешь попробовать тоже? — спросила Мила Лауру, когда закончила.
Лаура наклонила голову и посмотрела на меня.
— Я сделаю это, если Магни сделает это.
— Ты сделаешь это? — глаза Милы стали умоляющими. — Это было бы так весело.
— Извини, милая, но мой певческий голос лучше всего звучит, когда я пьян.
— Как это?
Лаура поспешила объяснить.
— Здесь, в Северных землях, есть нечто, называемое алкоголем. Люди, которые пьют его, становятся глупыми и иррациональными. Иногда они думают, что у них потрясающие певческие голоса, хотя на самом деле это не так. В других случаях они думают, что драться с кем-то — отличная идея, даже если у них двоится в глазах.
— Это верно, — вмешался я. — Ты бы об этом не знала, поскольку алкоголь на Родине запрещен. Точно так же, как и большинство других забавных вещей, которые там запрещены.
— Мне было очень весело дома, — отметила Мила.
— Да, но это было до того, как ты узнала, каково это — жить в Северных землях. Я уверен, что если бы у тебя был выбор, ты бы захотела жить здесь, верно?
Мила прикусила губу.
— Я имею в виду, ты же не бросила бы своего мужа, чтобы жить на Родине, не так ли? — Я не смотрел на Лауру, но комментарий был адресован ей.
— Я не знаю. — Мила опустила глаза. — Может быть, если бы он не был добр ко мне.
Я нахмурился.
— О, я бы, черт возьми, убедился, что он был добр к тебе, милая.
Мила подошла и села перед нами, прислонившись всем телом к моему колену, и потянулась к моей руке. Меня распирало от гордости, я надеялся, что Лаура заметила обожание девочки по отношению ко мне.
— Я думала о том, что ты сказал, — тихо проговорила Мила. — О том, что ты организуешь для меня турнир, когда я стану старше.
— Что с этим? — Я спросил. — Это единственный способ убедиться, что ты найдешь достойного мужа.
— Но что, если он ударит меня?
Я снова нахмурился.
— С чего бы ему тебя бить? — Ее слова взволновали меня, и мысль о том, что какой-либо мужчина поднимет руку на мою маленькую принцессу, вызвала у меня отвращение к мысли о том, что она когда-либо выйдет замуж.
— Это просто то, что я слышала — слухи о том, что Арчер однажды ударил Кайю по заднице. — Она опустила глаза и потеребила свои руки.
— Я знаю, милая, но это была всего лишь порка.
Глаза Милы были большими и полными беспокойства, поэтому я объяснил.
— Шлепать — это не то же самое, что бить. Это менее болезненно и не оставляет следов.
— Но ты сказал, что мужья должны защищать своих жен. Тогда зачем им причинять им вред? Я не понимаю, почему Арчер не мог просто быть милым с Кайей. Ты бы никогда так не поступил с Лаурой, правда, папочка?
Этот разговор заставил меня вспотеть.
— Эм… нет, конечно, нет, — сказал я, надеясь, что Лаура не откроет правду.
Мила наклонилась, чтобы обнять меня.
— Я так и знала. Тогда я хочу, чтобы мой муж был таким же, как ты, когда я вырасту.
Я погладил ее по волосам. Ее комментарий должен был заставить меня гордо расправить плечи. Но мы с Лаурой оба знали, что я всегда считал обязанностью мужа наказывать свою жену. Если бы Мила поняла, что я несколько раз отшлепал Лауру, моя маленькая пацифистская принцесса была бы разочарована во мне.
Когда Лаура заговорила, я затаил дыхание.