— Хорошо, — согласилась Рейвен и побежала обратно в школу вместе с другими учениками, которые пришли поприветствовать меня.
— Ты пришел как нельзя вовремя, — сказала Мила, когда мы отошли от зданий. — Мы собирались заняться наукой, а это так скучно.
— Ты что, издеваешься надо мной, наука — это весело.
— Весело?
— Наука — это то, где вы проводите эксперименты и взрывы. Это был мой любимый предмет в школе, за исключением драк, конечно.
— Мы никогда не устраивали никаких взрывов.
— Тогда попроси Арчера сделать это. Наука не должна быть скучной.
Мила кивнула с задумчивым выражением лица.
— Я передам ему, что ты это сказал.
— Итак, что нового в школе? — спросил я, и Мила с радостью развлекла меня последними сплетнями о шалостях и влюбленностях.
— Кто-нибудь был груб с тобой? — я спросил.
— Нет. Думаю, они боятся, что ты причинишь им боль. Неро все еще злится на меня за то, что ты подвесил его вниз головой на дереве.
— Он может злиться сколько угодно, пока не прикасается к тебе и не дразнит. Если он это сделает, ты мне скажешь, верно?
Мила кивнула, но что-то подсказывало мне, что она не согласна с моими методами и, возможно, что-то скрывает.
— Что ты мне недоговариваешь, милая?
— Ничего, — сказала она, но то, как она прикусила нижнюю губу, говорило о том, что она наверняка что-то скрывает.
— Мила, милая, ты знаешь, что один из моих талантов — заставлять людей говорить правду?
— Как? — спросила она и посмотрела на меня снизу вверх большими глазами.
— С такими маленькими девочками, как ты, я щекочу их до тех пор, пока они не описаются в штаны.
Она сморщила нос.
— Это отвратительно.
— Да, и это также плохо пахнет, так что тебе лучше сказать мне.
Мила взяла меня за руку, и я немного растаял.
— Если я расскажу тебе, ты пообещаешь не расстраиваться?
— Хмм.
— Это секрет, поэтому я могу рассказать тебе только в том случае, если ты пообещаешь никому не рассказывать.
— Эй, я неофициальный чемпион мира по секретам.
Она наклонила голову, словно раздумывая, было ли это на самом деле.
— Хорошо, но если ты взбесишься, я никогда больше не буду тебе доверять. Это большой секрет, и я храню его уже больше недели.
— Теперь ты заинтриговала меня.
Она подождала, пока мы доберемся до воды. Был ноябрь, и было слишком холодно, чтобы долго сидеть на месте, но мы подбирали камешки, и когда бросали их в воду, по ней пробегала рябь.
— Я видела, как Соло снова поцеловал Уиллоу. — Глаза Милы были широко открыты, а голос почти шепотом. — Но если ты снова подстрижешь ему волосы или разозлишься на него, я очень расстроюсь из-за тебя, и знаешь почему?
— Почему? — спросил я, раздраженный тем, что Соло не усвоил свой урок в первый раз, когда я застукал его целующимся с Уиллоу.
— Потому что Уиллоу любит его. Она сама мне об этом сказала, и она собирается выйти за него замуж, когда они подрастут. Они заключили договор.
Я был спокоен, когда бросил в воду еще один камень.
— Ты мне не веришь? — спросила Мила, стоявшая рядом со мной.
— Да, я тебе верю. — Я прикусил внутреннюю сторону щеки.
— Что не так? — спросила Мила и снова взяла меня за руку.
— Ничего. Мне просто напомнили о времени, когда одна молодая девушка дала мне подобное обещание.
— Я хочу услышать эту историю.
— Может быть, позже. Сначала я должен тебе кое-что сказать.
— Это из-за теста? — спросила она и сжала мою руку.
— Да, я получил ответ сегодня утром, и я не твой биологический отец.
Голова Милы поникла, плечи опустились. Ее длинные светлые волосы закрывали большую часть ее красивого лица, но я мог сказать, что ее губы дрожали.
— Я тоже разочарован, милая, но это ничего не меняет. Если бы я мог выбрать дочь, я бы выбрал тебя в любой день, и ты можешь называть меня папой столько, сколько захочешь.
— Но как получилось, что Тристан стал настоящим сыном Финна, в то время как я не могу быть твоей дочерью? Мы так же похожи, как и они.
Ее негодование и полные слез глаза заставили меня успокаивающе погладить ее по волосам, подавляя собственное разочарование.
— У меня такие же голубые глаза, как у тебя, и ты сам это сказал, у тебя такие же ямочки на щеках, как у меня. Так почему же я не могу быть твоей плотью и кровью?
— Я действительно хотел, чтобы это было так, дорогая. — Я обнял ее, и она продолжала плакать в моих объятиях. Я никогда не умел справляться со слезами или эмоциями и в тот момент почувствовал себя бессильным.
— Может быть, тебе стоит считать, что тебе повезло. Если бы ты была моей биологической дочерью, ты бы, наверное, была злой и кричала на людей, как это делаю я.
Она помолчала, прежде чем заговорить.
— Иногда я выхожу из себя. — Мила вытерла слезы.
— В самом деле? Я никогда не видел тебя злой.