— Мы позволим Миле придумать имя. В конце концов, это ее младшие братья и сестры.
Я повернул голову и поцеловал мягкие волосы Лауры.
— Спасибо тебе за то, что удочерила Милу вместе со мной.
— Я бы удочерила Милу в любой день. Она самая добрая девочка в мире.
— Да. Она почти слишком добрая и миролюбивая, — размышлял я вслух. — Хорошо, что теперь у нее есть мы, родители. Нам придется немного закалить ее.
Лаура подняла руку и посмотрела на меня.
— Я не думаю, что мы должны пытаться изменить Милу. Мое сердце было бы разбито, если бы я увидела, как кто-то столь чистый и невинный, как она, становится циничным.
Я кивнул.
— Хорошо. Это правда. Но мы должны убедиться, что она выйдет замуж за кого-нибудь такого же свирепого и сильного, как я. Кого-то, кто сможет защитить ее.
Лаура усмехнулась.
— Это само собой разумеющееся, Магни. С тобой, как с ее отцом, ни один молодой человек и не взглянет на нее, если только он не глуп или не очень храбр.
— Это то, на что я надеюсь, но мы все равно должны присматривать за мальчиками в школе. Что напомнило мне, что теперь, когда Шелли уехала, им нужен помощник учителя для Кайи. Я надеюсь, ты не возражаешь, но я предложил им тебя — подменить меня, пока они не найдут кого-нибудь другого.
Лаура выглядела ошеломленной.
— Значит ли это, что ты не против, если я буду работать по-настоящему?
— Разве это не то, чего ты хотела?
— Да.
— Ну что ж. — Я позволяю своему пальцу провести по ее ключице. — Убей меня, если я говорю как житель Родины, но я тут подумал…
— О чем?
— О том, какими несчастными мы были, когда пытались сделать друг из друга то, что, как нам казалось, мы хотели. Я хотел, чтобы ты была послушной и безропотной женой, а ты хотела, чтобы я был сосунком, который боготворит тебя.
Лаура рассмеялась.
— Я никогда не говорила, что хотела, чтобы ты был сосунком.
— Дело в том, что я передумал. Я вижу в тебе силу и не хочу, чтобы ты притворялась кроткой, Лаура. Я хочу, чтобы у Милы был в тебе образец для подражания. Ей следует доверять своему собственному инстинкту и не лезть за каким-то глупым мальчишкой на скользкую крышу.
— Я тоже хочу этого для нее, но ты же понимаешь, что это означает, что иногда я могу сказать тебе «нет».
— Ты должна сказать мне «нет», если я веду себя неразумно.
— Ты неразумен! — Она рассмеялась. — Всегда.
Я пощекотал ее.
— Эй, я все еще могу отшлепать тебя по заднице, если ты будешь непослушной.
— О, тогда я придумаю, как сказать тебе «нет» неприличными способами.
Игривая энергия между нами вернулась, и это заставило меня рассмеяться.
Лаура улыбнулась и обхватила ладонями мое лицо.
— Мне нравится, когда ты улыбаешься и смеешься, Магни. Раньше ты никогда этого не делал, и это делает тебя еще более красивым и сексуальным.
— Как я мог не смеяться и не улыбаться после того секса, который у нас только что был? Ты превращаешься в гребаную секс-богиню, Лаура.
Она поцеловала меня, позволив своему языку скользнуть по краешку моих зубов, и забралась на меня верхом.
Крепко положив руки ей на попку, я сжал ее.
Лаура наклонилась и встретилась со мной взглядом.
— Ты уверен, что справишься с новой Лаурой?
Я ответил уверенной улыбкой.
— Если кто и сможет справиться с тобой, милая, так это я. Не забывай, что я все еще самый сильный воин в мире.
Лаура приподняла брови в озорной улыбке.
— Ты — самый сильный воин? Я бы сказала, что сейчас я самый сильный воин. В конце концов, я здесь единственная, кто на высоте.
— Я не могу с этим поспорить. — Я рассмеялся, и когда ее руки потянулись к моим рукам, и мы переплели наши пальцы, с таким же успехом это могли быть наши сердца, тянущиеся друг к другу.
— У каждого воина есть слабость, — сказал я, чувствуя, как к горлу подступают эмоции. — Ты моя, Лаура.
Ее голубые глаза расплылись в лучезарной улыбке.
— Справедливо, поскольку ты тоже всегда был моей слабостью.
Эпилог
Малыши
Лаура
— Плесни мне еще пива, ладно? — Магни окликнул Хана, который стоял ближе всех к большой ванне, где давно растаяли кубики льда, предназначенные для охлаждения напитков.
Мы все собрались, чтобы отпраздновать четвертый день рождения наших близнецов — традицию, которую мы переняли у мамаш.
— Мила, пойди скажи Мэйсону, что он должен поделиться мечом с Обри.
Мила, которой было почти пятнадцать, сверкнула ямочками на щеках в улыбке.
— Я уже трижды говорила ему поделиться, но он продолжает говорить, что мечи — это для мальчиков.
У меня было искушение самой пойти поговорить с сыном, но, будучи на девятом месяце беременности, вставать со стула в такую жару казалось изнурительным занятием.
— У нас слишком много детей, — пробормотала я Кристине, которая сидела рядом со мной со своим малышом на руках.