Маскировка
ДональдА.Уоллхейм
Группа писателей-фантастов и редакторов, раз в неделю собирались вместе в неформальной обстановке. В этом нет ничего необычного — подобные встречи фантастов проходят по всей стране, — но, возможно, не все они заканчиваются так, как эта.
Дональд Уоллхейм. Маскировка
© Donald A. Wollheim. Disguise, "Other Worlds", February 1953
Перевод Олега Жевняка
Мы называли его Пограничным Домом потому, что это название будоражило наше воображение, а также потому, что мы в некотором смысле посвятили свои жизни копанию на передовом крае науки. По-другому нас можно было назвать фанатами науки.
Мы начали встречаться ещё мальчишками – десять, двенадцать, а кто и двадцать лет назад. Мы организовывали клубы, писали письма в журналы, враждовали, выпускали на мимеографе фанатские журналы. Потом мы стали писать рассказы в три существовавших тогда журнала фантастики. Один из нас смог расколоть Гернсбека, другой продал рассказ Т. О'Коннору Слоуну, наконец, и другие тоже продали что-то. С годами мы повзрослели, и нашли своё место в жизни. Мы женились – некоторые до сих пор счастливы с первой женой, другие уже по три раза развелись. Мы немного поседели, один полысел, но остальные оставались на удивление молодыми.
Мы стали сами профессиональными редакторами и писателями, но с существующими фанами связей не поддерживали. Мы избегали конвентов, а некоторые из нас даже порвали с тем, из чего мы сами выросли. Но, по сути, мы по-прежнему оставались фанами. Нам нравилось собираться по вечерам и болтать дружески о чём придётся, спорить обо всём, что делается в мире, ругать издателей, разносить в пух и прах других писателей-фантастов и пытаться разгадать тайны дианетики и других вывертов мира науки.
Один из нас сильно разбогател и купил дом в пригороде вместе со своей бывшей женой. Она вскоре ушла от него, но он оставил дом себе, и мы стали собираться в нём и устраивать тусовки. Создали что-то типа клуба писателей-фантастов. Это было уютное место – дом, напоминавший фермерский, с замечательными живописными окнами гостиной, открывавшимися на склоны холма. Местность, расположенная за городом, прямо утопала в зелени. В окно мы видели дорогу у подножья холма, где ходили городские автобусы. Также нам была видна вьющаяся по склону тропинка, ведущая к дверям дома, так что мы заранее замечали всех посетителей, приходивших к нам.
Был летний вечер, пятница. Мы собрались здесь. Пятница – это конец рабочей недели, и наши жёны (у тех, у кого они сейчас были) знали, что этот вечер мы всегда проводим, собравшись в этом месте. Итак, нас было пятеро, и мы расположились у стола в гостиной Пограничного Дома. Бокалы с коктейлями находились у нас в руках или стояли на столе, кое-кто курил, и мы неспешно говорили о фантастике.
Фред лениво курил, ничего не говорил и выглядел безмятежным. Боб рассуждал о семантике и спорил с Тедом о материи. Я тихо размышлял о старомодных вещах и слушал их трёп. Сэм, как мне казалось, читал книгу.
Я посматривал в окно. Солнце ещё висело над горизонтом, ведь было лето и стояли самые длинные дни. Мягкий свет заливал окрестности, деревья были покрыты обильной зелёной листвой. Я видел черепичные крыши домов, что располагались внизу в долине, а также вдалеке небоскрёбы Манхэттена. Я заметил, как на остановке у подножья холма остановился автобус и с него сошёл человек. Этот человек бросил взгляд на наш дом и стал медленно подниматься по дорожке.
– Сюда идёт Эван, – сказал я. Все глаза на мгновение обратились к окну, чтобы взглянуть на то, как наш друг поднимается на холм. Эван Кейри не принадлежал к членам нашей главной банды, но стал хорошим скаутом. Он присоединился к нашей кампании семь лет назад и органично влился в неё, как идеальная перчатка подходит к руке. Мы все относились к нему с симпатией. Он был переполнен юмором, всегда пребывал в хорошем настроении и отстаивал свои аргументы с рёвом быка.
Эван Кэйри являлся редактором двух палп-журналов научной фантастики, и они процветали. Он принадлежал к тем из нас, кто обожал фанов, и постоянно посещал их собрания, выступая с речами. Мы наблюдали, как он с трудом поднимался на холм. Мне показалось, что он выглядит плохо. Даже с такого расстояния было видно, что он очень бледен и двигается неуверенно. Он поднимался медленно, и на лице отсутствовала его обычная улыбка. Он свернул и подошёл к входной двери. Когда он вошёл, все мои замечания о его состоянии подтвердились.
Эван Кейри действительно выглядел очень плохо в сравнении с обычным своим состоянием. Казалось, что он потерял в весе и по всем ощущениям заметно ослаб физически, будто он не спал три ночи подряд. Его лицо было куда бледнее того рыжего оттенка, какое обычно имело. Он не поприветствовал нас душевно и не начал сразу подшучивать, как делал это всегда. Он просто огляделся и рухнул устало в кресло.