— За три силы, которым суждено быть единым, — продолжила я, слова текли через меня из какой-то древней памяти.
— За магию, которая никогда не должна угаснуть, — сказали мы вместе, наши голоса гармонировали с неземным резонансом.
Алтарь под нашими руками начал вибрировать, символы, выгравированные на его поверхности, освещались один за другим. Я узнавала их теперь — руны силы, божественная речь, обретшая форму.
— Я взываю к Селене, богине ночного неба, — пела я, серебряный свет каскадом струился с моей кожи.
— Я взываю к Эос, богине рассвета, — ответил Рэйдзи, искрящийся звездный свет нарастал вокруг него, как корона.
— Мы ищем отменить то, что было создано по необходимости, — сказали мы вместе.
Воздух стал густым от силы, затрудняя дыхание. Тени в углах залы извивались, будто потревоженные нашим призывом.
— Покажи нам путь к свободе, — продолжил Рэйдзи, его голос был напряжен.
— Покажи нам, какую цену придется заплатить, — закончила я.
Слова едва слетели с моих губ, как алтарь вспыхнул слепящим светом. Голос, который не был голосом Рэйдзи, не был моим и не был просто одним голосом, а многими, резонировал через залу.
— Всякая магия требует жертвы, — произнес он. — Для связывания нужна кровь, отданная добровольно. Для освобождения нужна жизнь, отданная добровольно.
Лед разлился по моим венам, когда понимание забрезжило. Проклятие было запечатано кровью — могущественной, магической кровью. Чтобы снять его, потребуется нечто большее.
— Жизнь? — выдохнула я, живот сводило от ужаса. Я вытянула шею, глядя через плечо на Рэйдзи.
Правда была написана в его выражении. Он знал. Возможно, не конкретные детали, но он подозревал, что цена будет высокой. Его жизнь или моя.
— Нет, — сказала я, пытаясь отнять руки. — Мы найдем другой способ.
Его пальцы сжали мои, и он прижался ко мне, вжимая меня в алтарь, не давая мне сдвинуться.
— Другого способа нет, — сказал он мягко, его губы коснулись моего уха. — Тексты элементалей были ясны. Снятие проклятия требует жертвы.
Мое сердце колотилось. Он собирался пожертвовать мной. Это была очередная манипуляция. Очередная иллюзия.
— Тогда мы не снимаем его, — настаивала я, извиваясь в его руках. — Мы найдем другой способ…
— Нет. — Рэйдзи мотнул головой и закрыл глаза, будто набирался решимости сделать что-то неприятное. Будто убить меня. — Король Теней уже прорывается. Мы не можем остановить его без объединенных Домов, а оборотни никогда по-настоящему не объединятся с нами, пока прокляты. — Его темные глаза удерживали мои, устойчивые и решительные. — Это всегда должно было так закончиться.
— Рэйдзи, подожди…
— Проклятие ослабляет всех нас, — продолжил он, открывая глаза, чтобы посмотреть на Вериса, напрягающегося против моих приказов. — Это повязка на гниющей ране, полезная когда-то, но теперь мешающая настоящему исцелению. — Он посмотрел на меня наконец, но в его взгляде не было извинений. Была только бездонная печаль. — Я совершил так много ошибок. — Он наклонил шею, завладевая моими губами, прежде чем я успела отстраниться. Его поцелуй был неистовым, грубым и болезненным, и когда он отстранился, мы оба тяжело дышали. — Позволь мне сделать хоть одну вещь правильно.
И тогда я поняла. Он собирался пожертвовать не мной. Он собирался пожертвовать собой.
Прежде чем я успела остановить его, он отпустил мои руки и положил ладони прямо на центральный символ алтаря — солнце, луну и звезды.
— Я, Рэйдзи из Дома Звезд, потомок первых детей Эос, предлагаю себя в жертву. — Его голос звенел властью, убежденностью. — Я добровольно отдаю свою сущность, чтобы разорвать узы, наложенные на детей Гелиоса.
Глава 36
— НЕТ! — Я потянулась к его рукам, чтобы снять их с алтаря, но невидимый барьер не дал мне пересечь линию центрального символа. — Не делай этого! — в отчаянии я развернулась в кольце его рук.
Но было уже слишком поздно.
Алтарь принял его подношение с жестокой решимостью. Звездный свет вырвался из его кожи, не просто окружая его, а изливаясь из него. Его глаза встретились с моими, когда его форма начала растворяться в тысячи мерцающих точек света, как распадающееся созвездие.
— Скажи Рен, что я сожалею, — сказал он, его голос был шепотом в моем сознании.
А затем его не стало, его сущность поглотил ритуал.
Я развернулась обратно к алтарю и смотрела, как он пылает объединенным лунным и звездным светом, жизненной силой Рэйдзи, сила нарастала до слепящей кульминации, заставляя содрогаться самые основания Крепости Солнца.
Я схватилась за грудь и упала на колени, слезы текли по лицу. Наша связь — новая и едва сформировавшаяся — оборвалась с треском, а пустота, оставшаяся после этой короткой связи, отзывалась ноющей болью — эхом того, что могло бы быть.
Многоголосый снова заговорил, но теперь он, казалось, звучал и внутри меня, резонируя до мозга костей.