— На нашу деревню, Сосенки, напал гуль. Пришел от границы. Еле изловили. Он днем прятался, а ночью нападал, так за несколько дней десятерых извел, паскуда.

— Пожалуйста, не надо, — всхлипнула Веела. — Это так страшно. Это ведь бывшие люди. Такие же, как мы…

— Не надо? — Голос мейстери Луэ прокатился по аудитории подобно грому. — Встать, кадет!

Фиалка, дрожа, поднялась, по ее щекам струились слезы, но на лице преподавательницы не мелькнуло и тени жалости.

— Это страшно, не спорю! Велико искушение отвернуться, закрыть глаза, а еще лучше накрыться одеялом с головой и молиться, чтобы пронесло. Такое поведение позволительно избалованной девице, но не кадету Академии Торн-а-Тир!

Отчитывали Веелу, но все вокруг втянули головы в плечи.

— Да, это бывшие люди. Тот, кого вы хорошо знаете и любите, может превратиться в чудовище — ваша мать, брат, жених! В опасное, почти неубиваемое существо, которое под силу уничтожить только одаренному! И ваша рука не должна дрогнуть! Потому что если не вы, то кто?

Мейстери Луэ перестала прожигать Веелу взглядом и сказала уже спокойнее:

— Первые практикумы не за горами. Скоро начнете учиться сами упокаивать гуля и убивать тварей Изнанки. Что вы как дети малые, право слово. По-другому дар не пробудить.

Мои внутренности смерзлись в комок, когда я поняла, что совсем скоро придется не просто спуститься в подвалы, чтобы полюбоваться тварями, сидящими в клетках. Мы не разглядывать их придем… мы придем сражаться.

Почему-то я думала, что самое страшное ждет нас на втором курсе, а то и на третьем. Нет, нам не дадут отсрочки — дар станут пробуждать как можно скорее. Жестокими способами, иначе никак. И выживут, увы, не все кадеты.

После лекции мы покидали аудиторию в молчании, разговаривать не хотелось. А ведь мы прошли испытание лабиринтом, а значит, не были совсем уж никудышными и испуганными детишками.

У дверей поджидал эфор Эйсхард. Он приподнял бровь и с усмешкой посмотрел на наши унылые лица.

— Давайте угадаю, желторотики, — предложил он. — Мейстери Луэ любит сходу закручивать гайки.

—  Как молотком по голове, — пожаловался словоохотливый Барри. — Бум-бум-бум!

— О ком сегодня шла речь? Псы ночи? Аспиды? Драугры? Ее любимчики. Октопулосы?

Я невольно вздрогнула, раненое плечо отозвалось болью, но Эйсхард, к счастью, не смотрел на меня.

— Гули, — буркнул кадет Хилл. — Проклятие, и как теперь обедать? Весь аппетит пропал!

— Обед тебе пока и не грозит, — отрезал командир, и веселость с него как рукой сняло.

Точно, третьим занятием в расписании стояло «знакомство с Академией». Идем гулять по территории? Но почему Лед так странно отреагировал? Куда подевалась надменная усмешечка?

Тут до меня дошло, и словно демоны преисподней принялись дергать за ниточки, пробуждая в душе все самое скверное и жестокое. Я была зла на Эйсхарда, очень зла и мечтала отомстить — отплатить за иголку, впившуюся в шею.

Ох, Мишель, зря ты мне рассказала про его сестру.

— После прорывов очень много гулей появляется, — сказала я со вздохом. — Про таких людей обычно говорят: пропали без вести, чтобы пощадить чувства родных. Но мы-то все понимаем, что они не просто так пропадают. Ужасно! Подумать только, твой близкий стал безмозглой тварью. Ходит где-то оборванный или валяется упокоенный в канаве.

— Да-да, жуть… — согласно подхватили кадеты, на время забыв, что сокрушается дочь предателя, виноватого в Прорыве. — Говорят, в Истэде их больше всего…

Эйсхард обернулся и вперил в меня потемневший от боли взгляд, пытаясь понять: я знаю? Или нет? Так тебе, скотина!

— Тебе беспокоиться не о чем, кадет Дейрон, — ровным голосом сказал он. — Твоему отцу отрубили голову. Не восстанет.

Душу будто ошпарили кипятком. Как же больно! Но ничего, мы пока квиты с тобой, Лед. И не думай, что ты можешь безнаказанно издеваться надо мной впредь.

— За мной! — отрывисто приказал он. — Я должен был познакомить вас с Академией, но это подождет.

— Куда же мы пойдем? — полюбопытствовал кто-то из группы, я не увидела кто, так как все еще сверлила взглядом эфора Эйсхарда.

— Экскурсию отложим. Я отведу вас в тренировочный зал, где вас с завтрашнего дня ожидает боевая подготовка.

— Драться будем? — пискнула Фиалка.

— Да, кадет Ансгар, будем драться, — мрачно подтвердил Лед.

У меня екнуло в груди от нехорошего предчувствия, я непроизвольно потерла свежий синяк. Что ж, драться так драться.