— Всё в порядке, мадам. Составы работают правильно. Женщина не должна спорить с природой. Вы же рождены такой. И именно такой вы прекрасны.

— Я тебя щас придушу, — сообщила девушке, и она, моментально побледнев, отступила за спину другой служанки.

Будто и вправду испугалась смерти.

— Что там происходит? — в комнату протолкалась Жаклис.

— Вы сделали из меня мартышку! — обвинила я её, пребывая на грани истерики.

И вроде по сравнению с другими моими бедами ничего страшного не произошло, но, кажется, это последняя капля. Меня похитили, шантажируют, заставляют обманывать мужа сестры и спать с ним, бьют, контролируют во всём, а теперь пытаются изменить и моё тело. Рождена такой… Ха! Да я никогда не была такой волосатой и шелковистой! И ведь сами себе противоречат. Как они представляют себе жизнь в браке? Меня под слоями пудры и при таких аксессуарах под одеждой возжелает разве что орангутанг с комплексом неполноценности!

— Замечательно. Волосы восстановились. Это естественно для женщины, а бритьё неестественно, Виолет. У тебя проблемы с памятью, и ты об этом забыла.

— То есть, это нормально? — я указала на своё тело. — А ну, покажите мне свои ноги! — рыкнула на служанок.

Девчонки, что удивительно, отпрянули от меня, закрываясь руками, но приподняли юбки и надетые под них гамаши. Оказалось, ноги они действительно не брили, но естественная волосатость смотрелась лучше моей искусственно усиленной!

— Не устраивай истерик, Виолет. Женщина должна быть естественной.

— Но я не нахожу это красивым… — пояснила слабым голосом.

После вспышки паники накатила усталость и снова разболелась голова. Хотя, возможно, это после вчерашнего ментального тарана по моим воспоминаниям.

— Ты вспомнишь, — произнесла она жёстко. — Приведите её в порядок. Потом мы вместе позавтракаем и проведём первые уроки.

Мадам ушла, оставляя меня на испуганных девушек. После моей истерики они будто боялись лишний раз вздохнуть, я же пребывала в апатии. Вроде бы и не так страшно, но как же обидно. Ко всем прочим бедам меня ещё и уродуют. Теперь я даже могла понять сестру, тоже бы при первой возможности сбежала из страны закостенелых мужененавистниц со стремлением к бодипозитиву. Ей удалось вырваться, правда, за мой счёт. Мне тоже нужно найти способ. Как только сумею освободить отца, сбегу без оглядки.

— Ты успокоилась, Виолет? — мадам Жаклис смерила меня строгим взглядом, когда я присела за стол напротив неё.

— Да, — ответила я отрешённо, рассматривая выставленные перед нами вкусности.

Мучное, сладкое, жареное. Есть и светлая сторона: акрийские женщины не мучают себя диетами. Вот только у меня снова нет аппетита.

— Ты напрасно устроила эту некрасивую истерику. Больше чтобы я такого не видела.

— Я вроде сотрудничаю. Мне бы тоже хотелось, чтобы вы больше не делали чего-то за моей спиной. Если бы вы рассказали об эффекте этих мазей, я бы не устроила истерику.

— Ты мне дерзишь?

— Объясняю естественные вещи, — прищурилась я. — Не нравятся истерики, так можно их избежать, если использовать рот по назначению.

— Ах ты… — она подскочила на ноги, замахнулась. 

А я прямо посмотрела в её глаза.

— Вот сюда, чтобы Доминик оценил! — и яростно указала на свою скулу.

Тогда она схватила свою указку со стола, и та налетела на моё плечо.

— Дерзкая девчонка! — вскричала она сердито.

— А ещё у меня заниженный болевой порог, — соврала я, тоже поднимаясь со стула. — Но долго сходят синяки. Я не привыкла, что меня бьют, для меня это ненормально. Если вы не в состоянии взаимодействовать со мной иначе, значит, плохой из вас учитель.

— Да ты…

— Мы либо сотрудничаем и всё обсуждаем, либо… мне нечего терять.

— Нечего? — зло усмехнулась она. — Как я и думала, ты не способна подчиняться. Проще отменить все договорённости и вернуть тебя на родину…

И тут в наш разговор ворвался женский визг. Из моей спальни выбежала испуганная служанка, а за ней вылетел мой котёнок. Он моментально отыскал меня взглядом, серой пулей пересёк комнату и вцепился в подол моего платья, намеренный карабкаться наверх.

— Что это?! — Жаклис моментально схватила его за шкирку, с силой встряхнула.

— Не трогайте его! — я попыталась забрать у неё яростно воющего малыша.

Но женщина отступила от меня, глядя яростно и со злым предвкушением. Котёнок вцепился зубами в её палец, но она даже не поморщилась.

— Откройте окно! — приказала она.

— Не смейте! — задохнулась я от ужаса.

— Продолжишь мне перечить, то же самое случится и с Клодом… — она сделала несколько шагов назад.