Сначала один, потом другой ввинтились в землю и наступила милая, приятная, ничем не нарушаемая тишина.

- Ох, ты ж, мамочки, - прошептала я, прижимаясь щекой к бочонку, за которым удачно пряталась. – Похоже, это и есть местные жители. И как же их расспрашивать, если они драться лезут? Похоже, задание найти пропавших детей действительно только для кадетов.

- Можно, конечно, и расспросить, - забубнил бочонок. – Ты странная и хилая, не страшная совсем, может тебе ответят. А может и нет.

Насыпь едва заметно дрогнула. С одного края бочонка вылезли две детские ноги в драных штанинах. С другого показалась щекастая мальчишеская голова в кепке.  Из дырок по бокам вылезли руки. Через мгновение рядом со мной сидел крепкий малыш лет пяти.

- Беленькая и хорошенькая, никогда таких не видел, - прошептал он и потрогал грязным пальцем мою щеку. - Ты правда-правда хочешь найти пропавших? Может шутишь, а может серьезно?

Барбара как-то сказала, что самая правильная жизнь – это когда время от времени делаешь нечто совсем новое, никогда не раньше не случавшееся. Кажется, еще немного и я попытаюсь впервые упасть в обморок.

- По-мо-ги-те. Глюки, - жалко произнесла я и закрыла глаза.

- Где?! – всполошились рядом. – Прячься!

Что-то хлопнуло и снова стало тихо.

Некоторое время я просидела с закрытыми глазами, но обморок категорически не приходил. Несмотря на внешнюю хрупкость, здоровье у меня было на редкость надежное, и для нормальной потери сознания требовался хотя бы удар по голове.

Осторожно приоткрыв глаза, я изучила обстановку. Так. Доски - на насыпи, внизу – холмики, рядом – обычный маленький бочонок. Обычный.

Проморгавшись, я заглянула внутрь. И не увидела ни крышки, ни дна. Зато кто-то глухо забубнил:

- Ну как? Глюки ушли? Может мне вылезти, а может не надо?

- Может и не надо, - слабо согласилась я, перекинув ногу через насыпь и съезжая к кладбищу. Раньше я туда не хотела, но сейчас – сейчас решилась. – Ты пока не торопись, посиди тут, а я обстановку разведаю.

- Я один боюсь, - захныкал голос из бочонка. – мне, может, страшно.

И мне… стало жалко его. Страшненький, конечно, но совсем малыш. Боится, как маленький. Эх, пропадет ведь без меня.

- Вылезай тогда. Будем считать, что глюки ушли, – решительно сказала я. - Меня зовут Эмили. Хочешь, вместе пойдем в поселок, попробуем узнать почему пропали дети? Ты, кстати, не пропадал? Я бы быстро тебя нашла.

Через минуту мы с Тортилом, так звали мальчугана, спускались к обелискам. Он не числился в пропавших детях, но боялся потеряться, поэтому старался держаться рядом с кем-нибудь из казавшихся ему надежными взрослых. Хотя еще совсем недавно свободно носился с друзьями.

После исчезновения одного из друзей счастливые деньки здешних малышей закончились. Сейчас меня крепко удерживали за руку, чуть не до синяков. А парень-то крепкий.

- Дядька Хван! – закричал Тортил, пнув пригорок земли. – Можете не вылазить! Это мы с Эмили к цирковому поселку идем.

- Эмили? – удивленно донеслось снизу, и земля задергалась, побежала комьями вниз.

- Да, подружка моя новая, такая маленькая и худая, что может и дохлая. Нашенская!

К слову, я среднего роста. И размеры у меня нормальные, даже пухлые кое-где, о диете иногда подумываю. Но спорить рядом с трясущейся могилой и пытающимся оттуда вылезти скелетом я точно не буду. Худая так худая. Радует, что хотя бы насчет «дохлой» Тортил употребил свое любимое неточное «может».

Под подозрительными взглядами скелетов, вылезших по пояс, мы добрались до пролеска, от которого начиналась дорога.

- Пока идем, может расскажешь, кто у вас пропал? – спросила я, с облегчением выдыхая. На кладбище задерживаться не хотелось, рано мне.

- Может расскажу, - подхватил Тортил, восторженно заморгав. Вот что значит говорить с человеком на его языке. – Мой друг, Юнатан, не пришел домой третьего дня.

- Какой еще Юнатан, почему мы не знаем?

Охнув, мой маленький спутник подпрыгнул. И на землю упал уже пустой бочонок, без дна и крышки, со странной темнотой внутри. Причем он тут же наклонился и скромно покатил к кустам. Благоразумный Тортил смывался с места событий. А из-за деревьев вышли двое. Здоровенный длинноволосый Люций, именно он задал вопрос, и широко улыбающийся Аль-Парам.

Чтоб их… парам-парам по-разному, в хвост и гриву.

- Тортил, не бойся, это мои знакомые! – закричала я, бросаясь вслед за превратившимся мальчишкой. – Которые, мать их, как бы не вмешиваются в мое задание!

- Как бы мы и не вмешиваемся, мы просто наблюдаем, - нагло сообщил Люций, одним прыжком оказываясь перед катящимся бочонком. Его глаза горели, кое-кому явно нравилось догонять убегающую цель.

Бочонок на мгновение затормозил, но затем вильнул и ловко, почти вплотную чиркнув по ноге здоровяка, обогнул его.

- Да не трогайте вы малыша! – рявкнула я, продолжая бежать за Тортилом. – Лапочка, не бойся этих дураков, я слово даю, что они тебя не тронут!