Во-вторых, сейчас наступает самый сложный этап. Нужно найти и вытащить детей. А я… не помню практически ничего о жизни Элис, придется ориентироваться на месте. 

— “Сладкие грезы”! — скомандовал кучеру громила, и мы тронулись. 

В последний момент, когда я бросила взгляд на особняк лорда Мэлори, освещенный фонарями — со стороны он казался еще более огромным, чем изнутри, — мне показалось, что дверь открылась, и на порог вышла высокая фигура.

Лорд Мэлори? Увидел, что меня нет?

Спустя секунду особняк уже исчез из вида, ни криков за спиной, ни шума я не услышала, и облегченно выдохнула.

Несколько минут мы ехали по, вероятно, самому дорогому району города: ровная брусчатка, по которой цокали лошадиные копыта, яркий свет фонарей (то ли керосиновых, то ли зачарованных — я не знала), высокие особняки с обеих сторон дороги. 

Затем дома стали выглядеть поскромнее, фонари попадать пореже, а потом мы и вовсе свернули в какой-то закоулок — единственным источником света остался фонарь, который кучер зажег рядом с козлами кареты.

Спустя еще какое-то время впереди послышался шум, множество людских голосов, музыка, вскрики, а затем я зажмурилась от яркого света.

— Портовый квартал, — поморщился один из громил. — Мы почти на месте.

Я осторожно выглянула в окно. Да, ночная жизнь здесь кипела. Повсюду огни, толпы людей, фокусники и уличные музыканты, запах вина и жареного мяса, распахнутые двери забегаловок и…

— Приехали.

…И борделей.

Вывеска “Сладкие грезы” выглядела почти сдержанно, но несколько полуголых девушек у распахнутой настежь двери точно не дали бы ошибиться. 

— Что дальше? — спросил у меня громила.

— Ждите здесь.

Нужно срочно вытаскивать отсюда детей, им здесь не место. Да как минимум потому, что ночью надо спать, а в таком шуме это точно невозможно. О причинах похуже я предпочитала не думать.

Прихватив изрядно потяжелевшую корзинку, я выскользнула из кареты и, надвинув капюшон на лицо, направилась к двери.

— Эй, красотка! — звонким, как колокольчик, голосом окликнула меня одна из девушек. — Не хочешь немного ласки?

Однако.

Оказавшись внутри борделя, первый этаж которого выглядел как забегаловка с очень вольными нравами, я огляделась. 

Что ж. Мадам Роза выделялась даже среди такой пестрой обстановки. Я направилась к барной стойке, где она сияла светом своего на этот раз серебристого платья, — и тут кто-то схватил меня за плечо.

— Элис! — воскликнула та же девушка с голосом-колокольчиком. — Элис, ты что здесь делаешь, колготка ты рваная?! Неужели сбежала от своего дракона? Вы уже занимались любовью? И как? В этот раз все было по-другому?

Я похолодела. То есть как — “в этот раз”? Лорд Мэлори и Элис были знакомы до того, как она проникла в его особняк? 

И… у них что-то было?

Нет. Нет-нет! Это ведь будет значить, что… что он может найти меня. Что связь истинности активирована и будет становиться только крепче.

Но почему лорд Мэлори ни словом об этом не обмолвился? 

И… Стоп. Что-то не сходится. Но это плохо. Очень-очень плохо!

— Элис! — девушка развернула меня к себе, и я увидела напудренное личико, сияющие синим глаза и фигурку, едва укрытую тонким шелком халатиком. — Ну вот, я так и думала, что это ты! А зачем спряталась? Или ты уже за твоими пронырами пришла? Хочешь их забрать, так быстро? Дракон-то твой согласен — или сюрприз сделаешь? То-то они обрадуются, с утра покоя не дают — все “мама" да "мама"!

Девушка так похоже изобразила детскую интонацию, что у меня внутри что-то дернулось.

— Где они? Ты можешь меня отвести к Хью и Эми? 

Имена детей вырвались изо рта сами собой. Горло сжалось. Я их вспомнила. До последней веснушки на курносых личиках.

Глава 8

Вспомнила, какими они были крохами, как учились ходить, как на совершенно одинаковых мордашках проступали разные черты: серьезно нахмуренные бровки у Хью, разгильдяйская хитрая улыбка — у Эми. Как торчали во все стороны рыжие волосенки у них обоих.

Сотни моментов пролетали перед глазами, как мои собственные воспоминания. Вот только… почему я не могу вспомнить, как Элис рожала малышей? Любая женщина, которая хоть раз через это прошла, сказала бы, что забыть такое невозможно.

Да и… я прислушалась к телу Элис. Нет, ни болей, ни других неприятных ощущений, по которым можно было бы предположить, что она родила двойню, не было. Не то чтобы это было обязательно, но… у меня самой после рождения старшей дочки начало скакать давление, а после рождения сына остался шрам на животе, который, зараза, каждый раз ныл на перемену погоды или если с этим оболтусом что-то случалось.

Ничего похожего я сейчас не могла заметить. Странно.

Синеглазая девушка нахмурилась, поправив сползший с плеча край тонкого шелкового халатика.

— Ну да, только это у мадам Розы нужно спросить разрешения, и ключи от комнаты у нее забрать. А, — девушка глянула мне за плечо и закричала: — Мада…