Протянула руку и, преодолевая все невольное отвращение, что она у меня вызывала, погладила Махрыньку по плечу.

— …Но он ко мне не прикасался! Вообще почти внимания не обращал! — размазывая слезы по щекам, закончила Махрыня.

— Так, а что ты у него в доме делала? — спросила я.

— Да по большей части — ничего! — пожала плечами Махрыня. — По кухне и уборке помогала, если Сэм разрешал. Но редко. Сэм говорил, у меня руки-крюки… А наш господин Гадор сказал занимать себя самой, если скучно. Только есть я должна была много и… каждый день обязательно пить один напиток. Когда я один раз не выпила — он очень ругался. Угрожал, что выгонит.

«Напиток!» — изумилась я и принялась оглядывать опустошенные нами стаканы.

— Его тут нет, он мне это перед сном давал, — сообщила Махрыня.

Напиток, значит. Выходит, и верно опыты над попаданками. Путем подтравливания нас какой-то магической жижей!

А ведь этот змеюка говорил, что «его цели никак меня не коснутся»! Не коснутся, как же, если он собирается каждый день давать мне какую-то отраву.

— А дальше что? — спросила я. — Сколько он держал тебя у себя? Выгнал, что ли, потом?

— Два месяца держал где-то так, — Махрыня принялась что-то считать, загибая свои длинные пальцы. — …Да, два месяца. Потом сказал, что со мной ничего не получается, — у нее на глазах опять набухли слезы. — И что он будет жениться. А я…… а-а… бедная я… мне он купил мне комнатку на окраине городка, дал много денег… Сказал, чтоб жила, как хочу, на эти деньги.

— Так, а это разве плохо?! — изумилась я.

Должна признаться, в тот момент Гадор вырос в моих глазах. Подобрал Махрыню, как бездомную собаку, опыты ставил (да, это так!), но в конце обеспечил ее, позаботился о ее судьбе. При том, что выходное пособие даже женам-попаданкам не полагается, не говоря уж о домовихах в неизвестном статусе.

— Нет… хорошо, — опустила взгляд Махрыня. — Для другой было бы хорошо. Но не для меня! Я… не могу без него. Я люблю его. Я заперла свою комнатку и прибежала обратно, чтобы хоть мельком его видеть… Вот живу тут. Под балконом, в чулане, что с улицы…

«Вид — дура влюбленная. Подвид — совсем долбанутая!», — подумала я.

— Так, Махрыня, а скажи-ка мне, — прищурилась я. — Если у тебя есть деньги, то почему ты голодаешь? Почему не купишь себя еды?

— Я сюда пробралась ночью. Студенты все должны ложиться спать в полночь, и преподаватели по домам расходятся. А если днем пойду в магазин, когда он работает — меня увидят, — сказала Махрыня.

— Понятно все с тобой, — вздохнула я. — И давно ты тут прячешься?

— Три дня. Я еду на кухне пыталась украсть, — призналась Махрыня. — Но там Сэм и тетя Карга! Там муха не пролетит.

— Вот что, моя дорогая, — сказала я. — Во-первых, скажи-ка… Ты говоришь, любишь-не-можешь «нашего господина Гадора», а я вроде как его жена. Тебя не смущает это?

— Нет-нет! — замахала руками Махрыня. — Я не ревнивая! Нас же пятнадцать было у первого мужа! Мне бы только быть поближе к нашему господину Гадору, видеть его иногда… Ой, а, может, ты попросишь его, чтобы он меня обратно взял? Я мартошку чистить научилась, могу на кухне помогать! Аня, я тебя очень прошу. Я платить за свое питание буду!

«О Боже!» — подумала я. — «От нее так просто не избавиться! Прикормила на свою голову!».

— Нет, Махрыня! — строго сказала я. — Еды мне не жалко. А господину нашему Гадору… змею огнедышащему — думаю, тем более. Но у тебя новая жизнь начинается. Ты можешь сейчас чем хочешь заниматься. Иди-ка ты домой!

— Так я ничего не умею — только с мужем быть! — с несчастным видом сообщила Махрыня.

И что на это скажешь? Ведь не виновата она, что выросла в том мире, где «стада» из жен.

— Вот и нужно было снова продать тебя замуж! А я пожалел! — рявкнул вдруг знакомый резкий голос.

Дверь чпокнула, открываясь (видимо, так слетает магическая защита), и в зал ворвался разъяренный Гадор.

— Ой, мой господин… — пробормотала Махрыня одновременно и восторженно, и испуганно.

И быстро заползла под стол.

А мне, что спрашивается делать, подумала я. В шкаф залезть?

Вместо этого я встала ему навстречу и гордо распрямила плечи.

— Рада приветствовать тебя, дракон Гадор… мой господин! — и величественно кивнула.

Может, такое приветствие и «мой господин» хоть как-то спасут положение?! Меня-то он не убьет. А Махрыньку, надеюсь, не превратит в камбезика.

Мои потуги быть почтительной достойной женой Гадор проигнорировал. Одним движением отодвинул стол и за шкирку приподнял пискнувшую Махрыню. К этому моменту она, конечно, уже заливалась слезами.

— Я ведь сказал тебе жить своей жизнью?! Я тебе что сказал?! — выговаривал Гадор ей, как нашкодившему котенку. — Кто тебе позволил приходить сюда и дурить голову моей жене?

— Господин мой… Гадор огнедышащий, я не могу без тебя, мне рядом быть нужно…

Гадор устало вздохнул. Ну очень устало. И я его понимала.