А тут? Собрание генерального штаба, в капитанском кабинете: командир, прапорщик и один жутко симпатичный сержант, ах да: есть же ещё младший сержант Хаматшин, но он на стрёме, чтоб ухи не грели... Вы когда-нибудь видели здоровенного татарина на стрёме? И не надо. У него такое серьёзное лицо, что пытаться подслушивать будет только самоубийца. То есть Балагур, но тут всё нормально, от Хана ещё никто не уходил... без звездюлей...

— Ну что, пернатые, у меня для вас есть три новости. Как водится две плохих и одна хорошая.

Я аж вздрогнул, что-то мне это начало не нравится:

— Командир, можно уточнить, для кого она хорошая?

— А для всех! И давай без чинов.

Прям полегчало. Если без чинов, значит, строить не будет, а остальное фигня. Как выяснилось, я поторопился с выводами, фигня она разная бывает...

— Для начала, о приятном. Наши подвиги с Хасаном больше не наши и, слава богу, проблем меньше... Вот только, у генерала этого аппетит разыгрался, где-то рядом звезда на погон летает, а приземлиться не может. Что-то тянут там наверху... Сомневаются! — довольно хохотнул капитан. — Вот он и вышел на Васильева... Короче, дело такое, нашли у Хасана в доме флешечку, случайно нашли... И очень там интересные сведенья. В горах есть то ли база, то ли перевалочный пункт, но факт в том, что что-то есть... Вот только генерал наш мужик ушлый и прекрасно понимает, что если делу дать официальный ход, то найти там можно только бамбук — чтоб покурить и то не в затяг... — задумчиво почесав затылок, попросил: — Егорка, поставь чайник.

Пока я наливал воду и включал, Руслан задумчиво смотрел в окно. И вот видимо что-то решив про себя, продолжил:

— Я, конечно, поломался для приличия, но согласился сходить посмотреть — что там? Вот это и есть плохая новость, напороться можем.

— И что, генерал тебя уговаривал? — не поверил я. Остальное не так уж и важно, риск дело благородное.

— Хм... Сперва он приказывать пытался, но мы с Васильевым ему быстро объяснили, зачем в хлебе дырочки.

— И он сразу проникся? — сомнение широким потоком пёрло наружу.

— Ты чего такой любопытный, а?

— Да интересно же...

— Да ничего интересного. Мы тут прикомандированные, типа со своими задачами... Ну и ещё пару убойных аргументов. Тебе знать не нужно. Мал ты есчо! Короче, решено с нами дружить! А я что, против, что ли? Дело то хорошее замышляется, да и обязан будет этот фрукт нам. А это плюс... Я если честно и понтаваться бы не стал, но уж больно момент подходящий ништяков отхватить...

— Каких? — хозяйственная натура Степаныча никак не могла пройти мимо такого сладкого слова — ништяки!

— Ну, тактическую связь нам не дадут. Нету! Хорошие рации дорогие, заразы. А хрень всякую, даром не надо, лучше без них... А вот новенькие броники будут. Операция то штурмовая — наверное. По крайней мере, генерал пусть так думает... И оружие всё новое будет, достали уже расстрелянные «калаши». Новенькая СВД для Хана и ВСС Сашке...

— А может...

— Не может, — перебил меня Руслан, — ни «Валов», ни «Гроз» — нифига: рылом не вышли. Право слово, как за своё торговался. Правда, пяток ПБ отжать удалось, самые расстрелянные заменим. И всё! Но и то хлеб...

Как раз закипел чайник, и я как самый молодой пошёл изображать официанта. Странная у нас подобралась компания, чай пьём без сахара... Все трое! Ну, уж вкусы начальства я изучить успел. Сказал бы мне кто, ещё год назад, что буду пить «Канди» и нахваливать, только пальцем бы покрутил у виска. Далеко не элитный сорт чая, но уж получше чем «Гита»... О, Господи, о чём рассуждаю? Я ведь даже названий таких не знал, всё элитными чайками баловался... Виски, Махито, Абсент…

Чертовщина какая-то, тут разговор о боевой операции! Меня, может, шлёпнут через пару дней, а я о чае! Хотя, наверное, прав был философ, сказавший, что человек ко всему привыкает? Вот и меня уже не просто не напрягает, а радует возможность боя. Хотя мне кажется, что всё дело в том: что не нужно тренироваться? Как говорят? Тяжело в учении легко в бою? Нет, нелегко. Нелегко потому что, вместе с тобой рискуют жизнью парни давно уже ставшие чем-то родным и близким — друзьями, братьями. Мне до сих пор, несмотря на прошедшее время, снится Тунгус. И я всё так же не могу его донести, а он всё шепчет: «Брось меня, брось». А я всё тащу и тащу, и каждый раз: снова и снова, с моих плеч снимают холодный труп, я кричу и просыпаюсь...

— Егор, Егор! Мать твою! Ты чего? Мимо же льёшь!

— Извини, Руслан, задумался...

— О чём?

— Да о задании.

— Врёшь, ты о заданиях не с таким лицом думаешь. С огоньком, я б сказал! — хохотнул капитан, вздёрнув кулак вверх. — Что-то я последнее время мало тебя гоняю, раз опять сны снятся... — с грустью прошептал он.

— Какие сны? — пытаюсь улыбнуться.

— Не знаю. Но ты так стонешь, а то и орёшь...

— Я?