Надо было поговорить с Ангелиной об этом чуть раньше, но все силы ушли на то, чтобы победить истерики и вывезти её из столицы. Тётушка по материнской линии получала на девочку щедрое содержание и пылала к ней сокрушительной любовью. Не то что к трем родным детям. 

Дочь уже два года не жила с матерью. Он не позволил Аурелии забрать девочку в дом к послу Элидиума и уж тем более — вывезти ее из-под юрисдикции родного мира. Во всяком случае до тех пор, пока у Ангелины не установятся магпотоки. Это не значит, что они не общались. Девочка иногда гостила и в той семье. После того, как супруга окончательно перебралась в соседний мир, он сам переносил дочку и туда тоже. Мало у кого в Фересии хватило бы на это магии. 

Его постоянно не было дома, и отношения с Ангелиной во многом складывались из его угрызений совести и ее капризов. С другими родственниками она проводила как минимум не меньше времени, чем с отцом. 

Тётка, старшая сестра Аурелии, принцесса приморского герцогства, любила посетовать, что брак великого князя оказался ошибкой для обеих семей. Тем не менее, она предпочитала особняк в Фересии старинному дворцу у себя на родине. И всегда с благосклонностью принимала подарки от Конрадов. 

Как иногда вспоминала Аурелия, встретить в их родовом замке крысу или мышь было гораздо проще, чем дозваться горничную. 

Нет, он далёк от того, чтобы винить кого-то еще в своих проблемах с дочерью. Его полностью поглощали военные кампании и приграничные стычки. А, когда он принял должность первого министра, то стал много ездить по всей Фересии. 

Аурелия тоже вела себя как типичная светская дама и до своего романа с послом видела девочку не каждый день. В общем, Ангелина если и скучала по маме, то в пределах разумного.

Оливия уже увела Ее Высочество в женскую комнату, чтобы привести в порядок платье. К этому моменту марлы снова стали варёными и всей кучей обрушились на пол. Родерику даже пришлось шикнул на дочь, чтобы не смела поднимать и не вздумала грызть. 

Оставшись один на один с Дэвидом, оба несколько минут молчали. Сын Оливии нахохлился.

— Не ждите от меня извинений, — все-таки заговорил мальчик. — Если бы я был взрослее, а мама не упала бы в обморок, то я бы обязательно вызвал вас.

— Ты прав, о магических дуэлях тебе еще грезить и грезить. Надо подождать ещё лет десять, — усмехнулся Родерик. — Но это клятое пари в ваших с ней интересах. Задай ей этот вопрос прежде, чем на меня нападать... Ты лучше скажи, знает ли мать, что за магию ты прячешь?

Мальчишка вздрогнул, нахмурился и принялся ковырять дырку в обивке дивана, проделанную кем-то, кто так же ждал своих дам в вестибюле напротив женской зоны. 

— Разумеется, нет. Она не найдёт себе места. Вы заметили, какая она нервная, если дело касается меня?

И где же их учат, таких смышленых, отвечать вопросом на вопрос…

— Я изучал твое личное дело. Там ничего подобного нет. Странно, что ты еще не стоишь на учете. Любая серьезная проверка покажет, что разрушительный потенциал чрезвычайный высок.

— Вы только не говорите маме. Я ее сам подготовлю. Она все ждёт проявления еще двух стихий. И то ли верит, то ли до дрожи боится, что я стану следующим Светочем в нашей семьей. Но как вы узнали?

Вместо ответа Родерик за несколько секунд соорудил клетку, которая состояла из переплетающихся линий четырёх цветов. От круга Истины, который использовала Оливия против него вчера, эта магическая конструкция отличалась более причудливым плетением. 

Дэвид наблюдал за ним во все глаза. В этот куб смогла бы поместиться тарелка с супом. Князь держал его в воздухе примерно в десяти сантиметрах от раскрытой ладони. Мальчик так засмотрелся, что не заметил момент, когда в другой руке министра загорелся тёмно-фиолетовый шар. Настолько насыщенный и яркий, что его легко можно было бы спутать с полностью чёрным. Казалось, он притягивал к себе все тёмные цвета сразу.

Родерик позволил ему собирать тьму еще пару мгновений, а потом поместил в «клетку». Воздух перестал раскаляться. 

— Как это? Вы… Вы делаете это так легко. Это же невозможно. У меня получаются только мерцающие искры. 

— Невозможно обмануть свою природу. И ещё кураторов, — хмыкнул Родерик. — Тебе придется долго и упорно учиться. Только обещай мне, прямо сейчас, что ради безопасности матери ты продолжишь хранить секрет. Еще несколько недель о нем никто не должен узнать. 

Впечатленный Дейв кивнул.

— Мама так боялась, что во мне проявится какая-нибудь редкая магия. И если отдающих всегда оставляют в семье, то темных же забирают. На последней проверке я сообразил, что эту искру больше не спрятать и завернул ее в зачатки водной и земной стихии. Поэтому они до сих пор не раскрылись, а искра, наоборот, лезет наверх при первой же возможности.

Кто бы предположил, что у слабого Говарда и одаренной Оливии родится четырехстихийник с редчайшим родовым даром... За свои сорок пять лет Родерик наблюдал искру разрушения всего у трех человек — у себя, своего деда и своего брата. 

Лив и Ангелина как раз вышли им навстречу.