Поутру я обнаружила, что одно из двух моих платьев, которое лежало, кстати, в саквояже, выглажено и повешено на спинку кресла. На кресле лежали колготки. Мои, кривые-косые, я сама их вязала на удивление Ганне и девчонкам, здесь предпочитали носить отдельно чулки и панталоны. Оно в целом понятно, это вопрос гигиены и удобства, но все же мне привычнее были именно колготки. И теплее к тому же. А ещё нашлась сорочка — снова новая и по размеру. И тапочки войлочные с мехом.

Тётя Яся, вы можете называть меня как угодно. Слова против не скажу. Особенно, если вы мне подарите эти тапочки навсегда. Или хотя бы сорочку.

А дверь, кстати, была приоткрыта, как бы намекая, что мой арест окончен. Очень-очень жаль. Я бы не против провести ещё денёк в постели.

А ещё завтрака не было, а я бы не отказалась.

Пришлось, короче, подниматься, умываться (в блаженно тёплой воде) и заплетать косу, глядясь в зеркало и размышляя, что у меня отражающая поверхность получалась ничуть не хуже. Просто тут стекло гораздо качественнее.

На выходе из комнаты меня подстерегал конвой в виде вчерашней служанки в чепце. Мне предоставился случай убедиться, что ее платье и действительно сшито лучше моего. И ткань плотнее. И воротничок красивее. Обидно как-то. Но немного и вдохновляет. Значит, в Буйске можно найти работу! И горничным не так уж и плохо платят!

— Я провожу вас в столовую, молодая госпожа, — сообщила мне служанка. Ее лёгкое презрение я предпочла игнорировать.

В столовой обнаружился стол, как впрочем, я и ожидала. А за столом моя горячо любимая тётушка, дядько Тамир и незнакомый мужчина средних лет и приятной упитанности. А ещё — завтрак.

Тетка молча кивнула на свободный стул, но я не спешила его занять.

— Прежде всего, Есения Карловна, я хочу принести свои извинения, — я сложила руки на животе, изо всех сил изображая скромную беззащитную сиротку. — Я вела себя вчера крайне грубо.

Дядько вытаращил глаза и закашлялся в салфетку. Никудышный из него актёр. Все отлично поняли, что он едва сдерживает смех.

— Простите меня. Я вчера очень устала с дороги и плохо соображала.

Не представленный мне муж тети Яси благосклонно кивнул, а тетка нахмурилась и поджала губы.

— Я сама виновата, деточка. Ратмир мне любезно напомнил, что по закону дети никак не могут отвечать за поступки родителей. К тому же дело то было старое и мутное. Так что это я должна извиняться за грубость. Прошу, садись и позавтракай. Прежде чем мы перейдем к разговорам о делах.

Я снова не пошевелилась, только спокойно заметила:

— Мне не в чем вас упрекнуть. Вы меня накормили, уложили спать и даже предложили свежую одежду. Для меня честь знать, что вы такой же замечательной доброты человек, как и ваш брат, который взял меня в свой дом, — и, не утерпев, добавила:

— В глубине души так точно. Где-то очень глубоко.

Господин Ратмир поперхнулся кофе, который он попивал с самым меланхоличным видом. Скатерть, кстати, забрызгал, закашлявшись. Тетка Яся покраснела, а потом вдруг усмехнулась.

— Какое милое дитя. Ты мне даже нравишься. Садись уже, выпей молока. Говорят, полезно от избытка яда.

Туше.

Мировая тетка, хоть и истеричка иногда. Но кто из нас идеален? Разве что один студент-целитель, которого я никак не могу забыть.

Глава 9. Большой город

Завтрак был ничем не хуже ужина. Много, вкусно и компания неплохая. А еще богомерзкий кофе, который терпеть не могли ни тетушка Яся, ни дядько Тамир, а господин теткин муж очень уважал, да и я с удовольствием употребила. Со сливками, сахаром и теплой булочкой с маслом. Хорошо быть молодой и тощей, не нужно думать о калориях!

Потом господин муж извинился и ушел на свою работу. Как невинно похвасталась Есения Карловна — он был начальником водного департамента.

— Это которые улицы от лошадиного навоза моют? — уточнил глумливо дядько, явно не простивший сестру за холодный прием.

— Нет, это которые обеспечивают горячую воду в домах. И даже отопление, — не повелась на провокацию тетя Яся. — Но не будем о техническом прогрессе, для тебя это, наверное, настоящая магия, хотя поверь, не так уж это все и сложно. Рассказывай, зачем приехал и ее, — кивнула на меня, — привез.

— Ну, главное ты уже знаешь. Миланка у нас теперь в разуме. Ее заезжий целитель сумел излечить. Девка она молодая, к тому же маг. В деревне ей скучно.

— В городе ей еще скучнее будет. Она ж ничего не умеет.

— А много ли уметь нужно? Читает быстро, пишет сносно, деньги считать умеет — и свои, и чужие. Помнится, при таких же умениях ты замуж выскочила когда-то.

— Так одной грамотности мало, — поджала губки тетушка. — Нужны манеры еще, речь правильная. Хотя… она хотя бы ложку держать умеет. И мизинец не оттопыривает, уже хорошо. Да и за словом в карман не лезет.

— Вот-вот.

— Но где ж она работу найдет? И жить где будет — молодая, одинокая, без знакомств?

— А ты мне на что?

— В моем доме всяким там… сомнительным девицам не место. У меня высшее общество собирается, что я подругам скажу? Знакомьтесь, это вот моего деревенского брата воспитанница, помните, дочь того ювелира, что свою жену зарубил? Это, конечно, произведет впечатление… но вряд ли меня потом пригласят в гости к княгине Озеровой, когда она в Буйск приедет.