Оглянувшись вокруг, я наконец поняла, о чем говорит богиня. Моя небольшая, но со вкусом обставленная кухонька сейчас напоминала место бомбежки.

В голове била набатом мысль: это сделала я. Играючи швыряла предметы, чтобы Светка обратила на меня внимание, когда я летала вокруг нее бестелесным духом. А как только она поняла и испугалась… я почувствовала удовлетворение. Смеялась ей в лицо, когда она просила прощения, наслаждалась ее страхом. Хлопала дверьми, не позволяя покинуть кухню. Визжала, как баньши, ярясь, что она меня не слышит. Мигающий свет, двигающиеся стулья, летающие ножи… В какой-то момент мне даже показалось, что она видит меня. Может, и впрямь увидела, потому что в это же мгновение девушка закричала, а после осела на пол, схватилась за голову и стала раскачиваться из стороны в сторону, бормоча себе под нос одну-единственную фразу, словно заевший проигрыватель: «Ты сейчас проснешься и разлюбишь его!»

— Я не… хотела, — пролепетала я, с трудом осознавая, что натворила.

— Знаю, — твердо произнесла смерть, словно и впрямь верила мне. — Но в силу обстоятельств переродиться ты уже не можешь, а я не могу все оставить так, как есть сейчас. Ведь дальше будет только хуже.

— Хуже?

— Через какое-то время ты лишишься разума и потеряешь контроль, останется только оболочка, ярость и разрушительная сила. Особенно сильно страдать от твоих деяний будут самые близкие люди.

— Я не хочу тут оставаться. — Я старалась не поддаваться накатывающей панике, но голос предательски дрожал. — Не хочу причинять боль кому-либо!

— А я и не позволю остаться, — припечатала богиня, и я вновь почувствовала себя каким-то неучтенным фактором, который испортил игру. Пешкой. — Эта сила принадлежит другому миру, и в этом ей не место.

Интуиция не подвела.

— Так заберите ее! Она мне не нужна!

— Отобрать силу — значит окончательно развоплотить душу. — В голосе богини слышалась усталость, словно она уже в десятый раз объясняет прописные истины нерадивому ученику. — Эта девушка часом позднее, не выдержав груза содеянного, отправилась бы за тобой следом. Сама. И в ее случае я бы церемониться не стала. А вот что делать с тобой — загадка. Хотя-а-а… — В глазах Либитины мелькнуло что-то странное, но именно в этот момент послышался звук открываемого замка со стороны коридора, и я отвлеклась. — Есть у меня одна мысль. Скажи, ты жить хочешь?

— Да! Очень!

Ну что за вопрос? Конечно, хочу! Может, она меня прямо сейчас обратно вернет и Лешка никогда не узнает, каково это — найти бездыханное тело своей невесты? Бывшей невесты, но тем не менее. Я не могу уйти вот так!

— Настя? — Словно в насмешку, дверь на кухню распахнулась настежь, на пороге появился мой жених. Один взгляд на творящийся бедлам — и с лица Алексея сошли все краски, уступая место неподдельному ужасу. — Настя!

— Ты сейчас проснешься и разлюбишь его! — Испугавшись мужского крика, притихшая Светка вновь начала подвывать, увеличив амплитуду раскачиваний.

— Почему ты медлишь? — поторопила я богиню, отбросив всякие реверансы, напряженно следя за действиями перепуганного мужчины.

Он пытался прощупать пульс, которого уже не было, а после схватился трясущимися руками за телефон, чтобы вызвать скорую.

— Сейчас самое время! — Я чуть ли не плакала, видя, какую душевную боль испытывает Алексей. — Ну же, Либитина! Пожалуйста! Чего ты ждешь? Я хочу жить!

— И будешь. А боль… боль утихнет. Пора.

— Глава 2 —

Но боль не утихла. Она отзывалась в каждой клеточке тела. С каждым вдохом пронизывала легкие. И только через секунду я осознала, что боль эта не душевная, а физическая. Все чувства, все эмоции как отрезало. Будто бы их и не было никогда.

Значит… Либитина не солгала? Она сдержала слово, вернула меня к жизни. Так?

Я пошевелилась и едва сдержала вопль радости. Я чувствую руки! Ноги! Я живая! Передо мной все плыло как в тумане, но я все же поднесла руку к глазам, чтобы убедиться в собственных выводах. Какая-то она… бледная? Отекшая? Пошевелила, сжала кулак, растопырила пальцы...

И ощущается как-то иначе. Но наверное, это нормально, когда ты в прямом смысле покинула собственное тело?

Хорошенько проморгавшись, вдруг поняла, что бледность и легкая синева — это всего лишь обман зрения из-за падающего откуда-то сбоку голубоватого света.

С трудом сев, я окинула окружающий мир взглядом и…

Ни тебе разгромленной кухни, ни ошарашенных лиц свидетелей чудесного воскрешения. Женщина в длинном фиолетовом платье, которая хоть что-то могла бы объяснить, тоже отсутствовала. Только высокие каменные стены, неумелой рукой перекрашенные из черного в противный желтый цвет. Большие деревянные кадки с комнатными растениями и какие-то странные цветастые коврики на каменном полу.

Настолько безвкусно, что просто кошмар!