— Почти шестнадцать. — закончил за меня дед, — Поэтому я даже не знаю, сколько у тебя времени. Я вообще не припомню пробуждения Дара в таком позднем возрасте ни у кого из поселка. Но…лучше поздно, чем никогда.

Я задумался. Значит, ограничение в два дня системы не просто ее прихоть — так происходит у всех одаренных.

— А что будет, если не заполнить его в течение этого периода?

— Откат… Можно вообще потерять возможность пробудить Дар, — ответил Грэм, — Когда в тебе проклевывается росток Дара, то твое тело как бы настроено принимать живу, и потом такого момента может просто не быть. Человек сам этого не контролирует.

— Значит, у меня есть всего день-другой? — спросил я деда, как бы проговаривая сроки системы вслух.

— У всех по разному, но я думаю около того. Я ощутил емкость твоего корня, и могу точно сказать, что столько живы ты простой медитацией не накопишь ни за неделю, ни за две. А столько времени твое тело точно ждать не будет.

Собственно, дед подтвердил те выводы, к которым пришел я сам: я не успею с помощью медитации накопить достаточно живы так быстро, даже если буду сидеть близко к лесу. И следующая попытка у меня будет только через три года, а три года — это слишком долго в таких обстоятельствах.

— И что мне делать? — спросил я прямо, — Я пытался найти где побольше живы: сидел и в саду, и за ним, и поближе к лесу, но везде ощущаю, что живы просто недостаточно, что она слишком медленно накапливается.

— Еще бы, — хмыкнул дед, — Если б можно было просто посидеть и медитацией накопить достаточно живы для пробуждения Дара, никто бы не покупал дорогущие эликсиры.

Логично.

— А что же делать мне?

— Не тебе, а нам. Теперь это и моя проблема, ведь если у тебя пробудится Дар, то ты перестанешь быть бесполезным нахлебником. Для тебя это всё изменит — не об этом ли ты мечтал?

Я кивнул.

— Мечтал.

Элиас об этом действительно страстно мечтал, и все свои поступки оправдывал тем, что у него Дара, а вот, мол, будь у него Дар, то и жил и вел бы он себя совсем по-другому.

Но я уже понимаю, что это изменило бы немногое: был бы таким же неблагодарным говнюком, только с Даром.

— Проблема в том, что учитывая размер твоего корня, даже будь у нас эликсир, его бы не хватило. Нужно было бы несколько. А это уже совсем огромные деньги. — сказал Грэм, задумавшись.

И это не говоря уже о том, — мысленно добавил я, — Что сейчас никто ни тебе, ни мне в долг не даст.

— Остается только… — взгляд Грэма упал мне за спину и я инстинктивно оглянулся.

— Лес. — добавил он через секунду, — Это единственный вариант попытаться успеть до того, как твой корень одеревенеет.

Я хотел спросить, что такое «одеревенеет», но память Элиаса подсказала значение этого слова — так называли «запоротый» Дар, который не успели пробудить.

Повисло молчание, будто Грэм сам обдумывал сказанные слова.

— Мы должны сделать вылазку к корню ближайшего Древа Живы. — неожиданно сказал Грэм, мрачно глядя на меня, — Там сильный фон живы и если нас не сожрут твари, у тебя есть шанс быстро пробудиться.

Я на мгновение опешил. Еще недавно дед хотел меня выгнать, а сейчас предлагает отправиться в Зеленое Море? При его-то болячке?

— Но твоя черная хворь… — напомнил я.

— Не твое дело, — отрезал Грэм. — Со своей хворью я сам разберусь, не твоя забота. Ты пойдешь в лес или нет?

Мы встретились взглядами и я вдруг понял, что он меня проверяет. Хочет понять насколько изменился Элиас, потому что его внук настолько боялся Зеленого Моря, что даже на Кромку не заходил. Вот только я — не Элиас… Я леса не просто не боялся, а любил его. Пусть этот лес был мне незнаком, но страха он мне не внушал, только любопытство.

— Может для начала просто зайдем в кромку леса и проверим как пойдет набор живы? — осторожно предложил я. Боялся, что слишком быстрое согласие будет выглядеть подозрительно.

— Там ее недостаточно, — отрезал Грэм, — Проверяли уже и не раз. Если струсил, то так и скажи. Значит и не нужен тебе этот Дар. Ты его и не достоин.

— Пошли. — коротко ответил я, — Я не боюсь.

Брови Грэма поползли вверх.

— Дар, — это шанс все изменить. — добавил я, — Выбраться из того дерьма, куда я попал по своей же глупости. Не воспользоваться им — это идиотизм.

— Ну хорошо, — почесал старик бороду, — Посмотрим насколько твоей смелости хватит. На словах все храбрые, а как в лес идти так сразу поджилки трясутся.

Я ничего не ответил. Слова бессмысленны, в лесу всё будет ясно.

— Теперь к делу: когда ты начал именно накапливать живу, а не чувствовать? — уточнил он.

— Вот как раз сегодня, после прихода Гарта, — ответил я.

— Хорошо, время есть. — кивнул дед, — Но лучше выйти пока светло. Утром может быть уже слишком поздно, ну а ночью…

Договаривать было не нужно: ночью обычно не выходили в лес даже самые опытные охотники.

— Пошли, — махнул он рукой и двинулся к дому.