Часть меня была рада временной передышке, но я не была дурой. Чтобы выжить достаточно долго и сбежать, нужно было заслужить успех в роли слуги. К тому же любое бездействие давало шанс горю снова настигнуть меня. Лучше уж занять себя делами и оставить слёзы для одиноких ночей. Я вернулась вниз, намереваясь попросить Элоди дать мне другое задание.

Но в главном зале Элоди не оказалось. Вместо неё там стояла принцесса Ориана — ошеломляюще красивая, с великолепными изгибами фигуры. Она тихо беседовала с молодым жизнерадостным фейри, у которого на синем камзоле была приколота одинокая жёлтая роза. Волнистые каштановые волосы юноши отливали золотыми прядями, идеально гармонируя с золотыми локонами Орианы, но карие глаза были точно такими же, как у Лары. Это, вероятно, был её младший брат.

Все Благородные Фейри выглядели так, будто замерли в своей вечной юности где-то между двадцатью и тридцатью годами. Поэтому было странно представить, что Ориана могла быть матерью этому юноше. Это требовало привыкания — в мире фейри невозможно было судить о семейных связях с первого взгляда, как в мире людей. Кто знает, может, Ориане уже тысячи лет.

Я попыталась незаметно уйти, но Ориана сразу же заметила меня.

— Ты. — Она указала на меня строгим пальцем. — Подойди.

Я подошла и сделала реверанс. На этот раз он вышел довольно сносным.

— Принцесса.

Она с решительностью изучала меня, словно я была неприятной обязанностью, от которой нельзя отвертеться. На её голове красовалась закрученная деревянная корона, а на ней — зелёное платье, оттенком напоминавшее густой лес. Её волосы были заплетены в толстые косы, которые спадали почти до середины спины. Ореховый оттенок её глаз напомнил мне Аню, и в груди что-то болезненно сжалось.

— Это и есть человек, — обратилась Ориана к юноше.

Он улыбнулся, и на его щеке заиграла ямочка.

— Я так и подумал.

— Простите, если я помешала, — начала я. — Я искала Элоди, чтобы узнать, есть ли для меня задания.

Брови Орианы удивлённо взметнулись.

— Лара разве не дала тебе достаточно заданий?

Я тщательно подбирала слова, чтобы ответить как можно осторожнее.

— Она не нуждается в моей помощи, принцесса.

— Значит, капризничает, — заключила Ориана, без всяких обиняков. Юноша разразился хохотом.

Я едва не поперхнулась, изумлённо уставившись на неё, не зная, что сказать.

Ориана тяжело вздохнула:

— Лара всегда была слишком чувствительна к критике. — Она щёлкнула пальцами, и от резкого звука я невольно вздрогнула. — Идём.

Юноша ещё раз улыбнулся мне, прежде чем покинуть зал. Я послушно последовала за Орианой вверх по витой лестнице. Она решительно направилась к двери своей дочери и громко застучала.

— Что? — раздался раздражённый голос.

— Открой дверь.

Через несколько секунд дверь отворилась, и Лара отошла в сторону, пропуская принцессу внутрь. Я неуклюже последовала за ней, не зная, что ещё делать.

Лара бросила на меня злобный взгляд. Её чёрные волосы были распущены, а на ней было мятое бирюзовое ночное платье.

— Я не хочу, чтобы человек был здесь.

— Это очевидно, — спокойно ответила Ориана, усаживаясь на роскошный диван и жестом указывая Ларе занять обитое парчой кресло напротив. Они уставились друг на друга. Семейное сходство угадывалось не сразу, но я различила его в изгибе их бровей и форме носа.

Молчание затянулось. Лара беспокойно заёрзала в кресле.

— Этот человек, — наконец произнесла Ориана, — был подарен тебе самим королём Осриком.

— Я не хочу её.

— У тебя нет выбора. Он — король.

Лара посмотрела на меня с ненавистью.

— Из-за неё меня дразнят. Говорят, что я такая слабая, что мне нужна человеческая служанка. Это унизительно.

— Это унизительно только потому, что ты позволяешь им так думать, — спокойно ответила Ориана. — Если бы тебе было всё равно, что они говорят, то не имело бы значения, кто твоя служанка: человек, фейри прислужница или даже Тварь.

— Я не могу не заботиться о том, что они говорят, — Лара сцепила пальцы на коленях. — Разве ты сама не говорила, что я не должна казаться слабой?

— Да, — кивнула Ориана. — Но, отвергая этот дар, ты только подтверждаешь их мнение. Ты показываешь всем при дворе, насколько сильно чувствуешь себя униженной.

Лара тяжело выдохнула и, откинувшись в кресле, устало потерла лицо.

— Я ненавижу это. Почему король так меня ненавидит?

— Дело не только в тебе, — сказала Ориана. — Он ненавидит весь Дом Земли. Ему не нравится наша нейтральная позиция. Мы никогда не становились на его сторону, и он считает это слабостью. Ему нравится испытывать нас. Ты должна быть сильнее этого.

— Значит, мне просто нужно терпеть? Смириться с тем, что все смеются?

— Да.