Я попыталась приподняться, но Каллен остановил меня, сдвинув ладонь с щеки на верх груди — удержать на месте. С губ сорвался вдох; сердце ударило, когда его пальцы едва коснулись шеи.

Он уставился на свою окровавленную ладонь на моей коже, затем снова встретил мой взгляд.

— Ты мне доверяешь?

Пульс сбился. Доверяю ли? Я уже не уверена, что вообще ещё способна доверять. Это слишком хрупкая вещь — а в Мистее всё хрупкое ломается.

Но он бился за меня. Получал раны, защищая меня. И сейчас смотрел, будто я — разгадка к тайне, которую он отчаянно хочет решить.

— Возможно, — выдавила я.

Ему этого оказалось достаточно.

— Позволь мне нести тебя. Ты можешь попросить Осколок впустить меня в дом. Ненадолго.

— Ты из Пустоты, — сказала Лара, и недоверие снова проступило у неё на лице.

Пальцы Каллена дёрнулись.

— Я хочу этого не из-за Пустоты.

А почему тогда?

— Я сама донесу её, — Лара метнула взгляд на Аню. — Мы донесём её вместе.

Как мы помогали Ане в ту первую ночь. Аня кивнула, и у меня на губах дрогнула улыбка, а в груди раскрылась мягкая, тянущая боль.

— Нет, — сказал Каллен. — Мне нужно… — Он с досады выдохнул. — Я должен, Лара. Она сможет тут же… выгнать меня, но нести её должен я. Пожалуйста.

Лара изумлённо подняла брови. Говорил ли Каллен когда-нибудь «пожалуйста»?

Он выглядел взъерошенным, измученным — не ледяной, собранный мастер над шептунами. Этой ночью что-то потрясло его до основания. Тонкая дрожь шла по его пальцам, там, где они лежали у меня на коже.

Лара вопросительно посмотрела на меня.

Впустить фейри из чужого дома. Я никогда не слышала, чтобы так делали.

Голос Осколка скользнул в голову: Такое бывало. Но ты должна быть уверена.

Фейри Пустоты в самом сердце территории Крови, когда Мистей стоит на краю войны… звучало безумием. Но Каллен был чем-то большим, чем Дом Пустоты — как и каждый из нас был больше своей принесённой клятвы.

Он ждал моего решения спокойно, не отводя взгляда.

Да, — сказала я Осколку. — Впусти его на время.

И вслух:

— Да.

Дыхание Каллена сорвалось. Его руки скользнули под меня, бережно подхватили, устроив в изгибе его рук. От него пахло смертью, но под этим — ещё чем-то. Тёмным, сложным, манящим — как ладан, мокрая земля и холодные зимние ночи.

Каллен поднялся, прижимая меня к груди. Потом повернулся — и понёс меня в Дом Крови.

Глава 15

— Ты бывал в других домах раньше? — спросила я, когда Каллен внёс меня во внутренний зал. Я внезапно занервничала — словно он мог осудить меня за фонтан крови.

— Нет. — Часть напряжения ушла с его лица и плеч, как только я позволила ему держать меня. — Это первый.

— Должно быть, такое приглашение редкость.

— Раньше, до правления Осрика, случалось чаще. Как и всё хорошее. — Он остановился у фонтана, огляделся. — Планировка похожа на Дом Пустоты.

— И на Дом Земли.

В этот поздний час все прочие спали — дом, похоже, поднял только Лару и Аню. Они шли следом, но теперь Лара обогнала нас.

— Тебе нужна ванна, — сказала она. — И чай от боли.

Аня была менее уверена. Плечи её опали, когда она посмотрела на Каллена, и она обхватила себя руками. Будто, как только миновал непосредственный ужас, вернулось чувство уязвимости. Теперь, вдали от вони смерти, я уловила кислый шлейф вина.

— Я поставлю чай, — прошептала она и почти убежала на кухню.

У меня ныли виски, я поморщилась.

Каллен нахмурился:

— Скажи, где твои покои.

— Я отнесу её… — начала Лара, но Каллен метнул взгляд — и она умолкла.

Как-то я не сразу сообразила, что он намерен донести меня до комнаты. Я сглотнула и посмотрела на него снизу:

— Задняя правая лестница, самый верхний этаж.

Его ресницы опустились:

— У нас в Доме Пустоты так же.

Пальцы сами сжались в ткани его рубашки, когда он начал подниматься. Мне захотелось извиниться за то, что утяжеляю его.

— Я, наверное, уже могу идти…

— Нет, — твёрдо сказал он — и этим всё закончилось.

Он нёс меня так, будто это не требовало усилий. У Благородных фейри выносливость выше, чем у людей, но он и среди них сильнее большинства — я видела это сегодня. Он в одиночку убил шестерых. Он вырвал горло.

Это должно было ужасать. Но я поймала себя на том, что жалею: вот бы и мне получилось убить хоть кого-то.

Я подсказала путь к комнате, и он перехватил меня так, чтобы свободной рукой дотянуться до дверной ручки, — даже ради этого движения, не ставя меня на пол. Я обвила его за шею, пальцы утонули в его спутанных, слипшихся от крови волосах. Ему самому не помешало бы вымыться.

Я внезапно представила его в моей ванне — сильные руки лежат на бортах, он смотрит на меня, вокруг поднимается пар, и голый торс блестит каплями воды. Видение было таким неожиданным и плотским, что у меня вырвалось испуганное «мм».

— Я причинил тебе боль? — спросил он, тревожно глядя, пока переносил меня через порог.