Я задумалась, не осуждает ли меня Айден за помощь Ларе в обмане. Он не показывал вида, но, наверное, было обидно, что Эдрик прошёл испытания сам, а Ларе помогали всё время. И что я ещё и солгала об этом.

Но и он мне не всё говорил. Мы оба скрывали. Когда тайны смертельно опасны — есть ли выбор?

— Может быть, — сказала я. Почти наверняка. Друстан сказал это лишь тогда, когда показалось, что нас с Ларой могут заклеймить революционерками. Пусть лучше король сочтёт нас жуликами и ничтожествами. — Но это не значит, что я его прощаю.

Я подцепила ногтем сияющую оранжевую печать и развернула письмо.

Кенна,

Мне жаль слышать об угрозе твоей жизни. Я должен был догадаться, что ты попытаешься изменить мнение Орианы. На этот раз тебе повезло, но ради собственной безопасности прошу — больше так не рискуй.

Ты просила доказать моё право на трон, заговорив о его народе. В этом письме я прилагаю список всех людей, чьи обязанности связывают их с Домом Огня. Я планирую пригласить их за стены дома для безопасности, где они будут оплачиваемыми слугами, пока сами не решат уйти. Если они не захотят оставаться, я устрою их освобождение, когда прояснится направление конфликта.

Я также собираюсь отменить запрет на междомовые союзы и немедленно положить конец практике оборотничества. Ты знаешь, как много это для меня значит.

Я знала. Смешанные браки между домами были запрещены, а детей от таких союзов ещё до правления Осрика презирали, а при нём и вовсе изгоняли. Уже восемьсот лет этих младенцев обменивали на человеческих. Подменыши старели и в конце концов умирали в мире людей, отрезанные от магии, что могла бы даровать им вечную жизнь, а люди, выросшие на их месте, становились рабами.

Друстан потерял кого-то из-за этой чудовищной политики. Милдриту — леди, которую он любил и как подругу, и как женщину. Она родила ребёнка от брата Лары, Лео. Теперь оба были мертвы, а младенец исчез.

Я также намерен вернуть изгнанным фейри их общины.

— Кто такие изгнанные фейри? — спросила я Айдена.

— Те, кого отлучили от их домов. Обычно за преступления — воровство или шпионаж, если жертва была достаточно важна. Но и за провал испытаний на бессмертие.

Именно это случилось бы с Ларой, если бы я не взяла её к себе.

— Куда они идут?

— Есть несколько поселений в нижних уровнях, почти рядом с Отбросами. Им запрещено приближаться ко двору.

Идея забрезжила на краю сознания. Дому Крови нужно было расти. Нам нужны свои солдаты, свои дозоры. Если у этих изгнанников нет дома… может быть, кто-то из них захочет присоединиться к моему?

Это стоило проверить. Я вернулась к письму, читая последние строки.

Управление — это гораздо больше, чем такие мелкие решения. Я вскоре поделюсь с тобой более подробной политикой, но это начало. Я долго готовился к этой роли. Ты когда-то верила в меня, Кенна — постарайся поверить снова.

Друстан.

Я провела пальцем по своему имени и по его, выведенным изящным почерком.

— Ты веришь в него? — спросила я Айдена. — Думаешь, он будет достойным королём?

Айден кивнул без колебаний.

— Верю.

— Наверное, ты обязан, как член Дома Огня.

— Отчасти. Но не только. Он всегда хорошо относился к тем, кем правит. — Лицо Айдена стало серьёзным. — Я не пойду против своего принца и своего дома, Кенна. В конце концов я всегда выберу эту верность, а не любую другую. Что бы ни случилось.

У меня потяжелел живот. Он говорил важное: что, как бы ни была дорога ему наша дружба, Дом Огня значил больше. И, наверное, так и должно быть. Это его дом, часть его сути. Пока мы были слугами, игрушками в руках хозяев и без всякого влияния на политику Мистея, верность дому не имела такой силы. Но теперь, когда я — принцесса, отказывающаяся поддержать его принца… всё изменилось.

— Я понимаю, — сказала я. — И не буду тебя за это судить.

Он улыбнулся, хотя в его глазах я увидела сожаление.

— Ты хороший друг, Кенна. Надеюсь, наши дела никогда не столкнутся.

Но они столкнутся. Уже сталкивались. И наша дружба с Айденом — как и всё, что мне дорого, — оказалась куда более хрупкой, чем я думала.

***

Я замерла перед дверью Ани. Пришла сюда после разговора с Айденом, хотела проверить, как она… но теперь стояла, с поднятым кулаком, и не могла постучать.

У любых отношений есть границы. Будь то лёгкая привязанность или глубокая связь, друг или просто знакомый — всегда есть черта, которую нельзя переступить. Темы, которые нельзя затрагивать. Линии, за которыми звучит «Нет. Я не хочу знать тебя ближе». Или «Нет. Я не хочу тратить на тебя время». Или даже просто: «Нет. Ты мне не так уж важен».

Всю жизнь у меня было только два человека, чья любовь не знала границ: мама и Аня. Сейчас я только что нащупала границы дружбы с Айденом, и первая мысль была — пойти к той, кто всегда принимала меня такой, какая я есть. Кто никогда не говорил «нет», даже сталкиваясь с худшей моей стороной.

А теперь я всё время вспоминала, как её улыбка погасла, когда я вошла на кухню прошлым вечером.