— Простите, но я скажу прямо. Ваша мать выбрала самый легкий и безопасный путь. Для себя. Умерла, свалив всю ответственность на вас, — неожиданно заявил ящер, озвучив то, что я столько лет отказывалась произносить вслух.

Первым порывом было возмутиться, прокричать, что это неправда, что инквизитор ошибся, но… не вышло. Оказывается, все эти годы мне этого не хватало — поддержки и признания маминой ошибки.

— Она знала, что я смогу уберечь свою семью, — тихо отозвалась я.

Повернувшись к столу у окна, взяла блюдо, на котором осталось пять небольших пирожков, и поставила перед мужчиной.

— Угощайтесь. Вчерашние, но еще вкусные. С картошкой.

Сама не понимаю, с чего вдруг решила поделиться.

— Благодарю, — кивнул дракон, но к пирожкам не притронулся.

— Боитесь, что отравлю? — понимающе хмыкнула я.

Ответа не ждала, но он все-таки последовал:

— Драконов нельзя отравить. В мире есть только один яд, способный нас убить. И вам его точно не достать. Не хочу отнимать ваш завтрак. Вижу, вам и так сложно живется.

— Ничего, справляемся.

— А если я предложу деньги, вы их примете? — внезапно спросил эшш Ашхар.

— Следить ни за кем не стану, — быстро ответила я. — Уж простите, не мое это.

— Поверьте, у меня достаточно людей и магов для слежки. Если я дам деньги просто так, вы примете? — уточнил инквизитор.

— Просто так? — недоверчиво поинтересовалась я, продолжая стоять. — И вы ничего не потребуете взамен?

— Нет. Могу даже поклясться.

— Неужели наше положение вызвало у вас жалость, господин инквизитор? — хмыкнула я. — Думаете, что гордая, откажусь и укажу вам на дверь?

— Какая разница, что я думаю. Я жду ответа от вас.

— Да, гордая. Гордость — это то немногое, что у нас осталось. Но я не дура, господин инквизитор. Гордостью сыт не будешь. Если вы просто так, без обязательств дадите мне денег, я их приму и скажу «спасибо».

Он молча достал из кармана увесистый мешочек из дорогой светлой кожи и положил на стол. Я посмотрела сначала на него, потом на дракона.

— Я не знаю, где прячется Айдж.

— Сказал же, просто так.

— Неужели жалость?

— Это имеет значение? Берите, госпожа Шеридан, — поднимаясь, проговорил эшш Ашхар. — Вам они нужны.

И направился к выходу.

— Так зачем вы приходили? — не выдержав, поинтересовалась я и шагнула следом за ним. — Только не говорите, что хотели побеседовать, посмотреть на наш дом и вручить деньги. Вам ведь что-то нужно.

Остановившись, инквизитор повернулся ко мне.

— Хотел предупредить. Не связывайтесь с Айджем. Вы ведь хорошо помните, чем все закончилось для вашего отца? Сейчас будет хуже, а вы и так многое потеряли.

— Господин инквизитор? — раздался удивленный голос.

«Пятиликий! Только не это!»

Появившаяся на лестнице бабушка застыла на одной из скрипучих ступенек, цепляясь за шаткие перила.

— Вы? Здесь? Что-то случилось?

— Нет, ба, все хорошо. Господин инквизитор решил нам помочь. Принес деньги, — быстро пояснила я, стараясь ее успокоить.

Вышло еще хуже.

— Деньги? Нам? Но зачем? — еще больше встревожилась она, бледнея.

А глаза заметались между мной и эшш Ашхаром, который уже приблизился к двери.

— Просто помощь. Не переживайте, леди Фэррид, никаких обязательств. Всего доброго, — сказал он.

Резко кивнув, инквизитор вышел и прикрыл за собой скрипучую дверь.

А я тут же бросилась к бабушке, чтобы помочь ей спуститься.

— Ты только не волнуйся, все хорошо. Ничего страшно не случилось. Никого арестовывать не собираются. И с Грегори все в порядке. Не бойся, этот инквизитор нас не обидит.

— Уж его-то я точно не боюсь, — внезапно заметила она, со вздохом присаживаясь на ближайший стул и растирая колени. — Только не его.

И что-то в ее голосе заставило меня внимательнее присмотреться к бабушке.

— Почему? Ведь именно он арестовал отца.

— Арестовывал не он, — возразила она.

— Хорошо, не он лично, а его подручные.

Я налила свежий чай в чашку, а тот, к которому так и не притронулся ящер, вылила. Кружку же отставила в сторону, решив помыть чуть позже.

— Ну да, ты же не все помнишь, — пробормотала бабушка, касаясь пальцами лба.

— Не помню что?

— Когда все произошло, эшш Ашхар отсутствовал в столице. Приказ поступил откуда-то сверху. Когда он узнал, тут же примчался. И именно он настоял на том, чтобы тебя и мать отпустили из инквизиции. Он настоял на том, чтобы вас не привлекали к суду.

— Ба, — терпеливо начала объяснять я, — этот ящер едва не сломал меня тогда. Он проник в сознание и чуть не свел с ума. Ты же помнишь, сколько месяцев я мучилась от кошмаров, не могла заснуть. Всюду эти глаза мерещились.