Синеглазый незнакомец уже исчез. И мне почему-то становится грустно. Наверное, во всём виноват его запах. Он как напоминание о мире, в котором я прожила свои восемнадцать лет. О лесе, в котором мы так часто собирали травы вдвоём с мамой. Кедр и можжевельник. Или не только лес? Пряно-терпкий аромат его кожи, в которую мне довелось уткнуться носом, тоже отпечатался в памяти. И неожиданно сильно. Едва вспоминаю о нём, и живот сводит сладкой судорогой. Он чудится мне везде. Наваждение какое-то.

Охранник останавливается у моей двери и пытается вежливо произнести:

– Я подожду здесь, госпожа.

На этом знакомые слова в его лексиконе заканчиваются, и он натужно пыхтит, пытаясь что-то добавить. Я сжалилась над несчастным:

– Я быстро.

Но быстро не получилось. Едва я закрыла за собой дверь, меня окутал уже знакомый запах леса. И, прежде чем я успеваю сообразить, что это не каприз памяти, оказываюсь в мужских объятиях и судорожно вдыхаю своё наваждение.

Глава 3. Канахи

– Привет, Огонёк!

– Что вы себе…

–Тс-с, – и больше я ничего не успеваю сказать. Мой рот перекрывают губы незнакомца.

В следующий миг неожиданно для меня самой пламя отбрасывает наглеца, ну или точнее слегка отталкивает. Потому что он успевает выставить щит. Очень необычный тёмно-синий, с яркими голубыми проблесками. Теперь он стоит в шаге от меня, и… улыбается?

– Я примерно этого и ожидал, девочка. Ты мне нравишься всё больше и больше, – тихо говорит он.

И так же тихо, помня о стражнике за дверью, шиплю я:

– Я, кажется, не давала вам повода.

– А он мне и не нужен. Достаточно того, что ты очень необычная девочка, а теперь я знаю, что и очень вкусная, – он кончиком языка пробует свои губы на вкус и заключает: – Сладкая.

– Убирайтесь. Я позову на помощь.

– А до сих пор почему не позвала?

Этот простой вопрос ставит меня в тупик. Вот правда, почему?

Магические заслоны уже исчезли. Он протягивает руку очень медленно, и на это мягкое плавное движение мой огонь не реагирует агрессией. Пальцы гладят мою щёку, и я замираю от незнакомого томительного ощущения внизу живота. Бездонные синие глаза опять слишком близко. Его губы слегка касаются моих. Шёпот:

– Мы ещё увидимся, Огонёк.

 

На окне колышется занавеска. В комнате уже никого нет.

 

Вниз я спускаюсь в глубокой задумчивости.

Ну почему я не позвала на помощь могу легко объяснить. Хватит с меня разговоров и пересудов.

Но почему позволила приблизиться к себе второй раз? Неужели… ну да, он на меня как-то подействовал. Магия?

Ты серьёзно? А на лестнице тоже была магия? Когда ты слетела к нему в объятия, и, пока стражник не вмешался, отнюдь не спешила из них выбираться. Не-ет, моя хорошая, это твоя распущенность, совершенно непозволительная.

Чувство одиночества после того, как резко лишилась дома, подвело. Обнимашек захотелось. Так это была не мамочка, чтоб ты знала, дорогая. Он, конечно, особенный, и этот запах…     так всё, берём себя в руки, и будем общаться с людьми осторожно, на расстоянии. Такого я больше не допущу. Увидимся? Следующий раз меня врасплох не застанет ни он, и никто другой.

Вот только очень не хочется сейчас оставаться наедине со своими мыслями и ощущениями.

– Господин Инспектор, ­можно, девушки поедут со мной? В карете много места …

– Нет, ­– звучит холодно и безразлично.

– Но…

– Вам стоит научиться держать дистанцию с теми, кто ниже вас по статусу.

– По какому, к хангу, статусу?

В таверне устанавливается тишина. Чувствую, как кровь приливает к щекам. Я сама себя не узнаю, никогда прежде не позволяла себе ругаться. Последние события знатно вывели меня из себя. Не утро, а ханг знает что. Ну вот опять. Хорошо, что на этот раз про себя.

Инспектор лишь ухмыляется уголком рта, наблюдая как я меняюсь в лице. Я его явно забавляю. Он поясняет, не меняя тона:

– Они дети канахов.

– И что? Кто такие канахи?

На этот раз мне удалось его впечатлить. Челюсть инспектора на мгновение отвисает. И в этом застывшем состоянии он, как ни странно, больше похож на живого человека. Ненадолго. Он оживает, и возвращает свой привычный облик бездушной мумии. Но нет, не совсем. В глазах его мелькает нечто похожее на смешинки.

– Хорошо, госпожа Тея, можете пригласить в карету одну попутчицу, – неожиданно соглашается он.

Йехуу! Восклицаю я, слава Асхару, мысленно.

 

– Кора, поедешь со мной, – я спрашиваю, ни на что не рассчитывая. А вдруг моя новая знакомая не захочет покидать подруг. Но я ошибаюсь.

– Правда? – восторженно восклицает она и с опаской косится на Инспектора.

– Идём, – и повернувшись к Инспектору приседаю в неуклюжем реверансе: – Благодарю вас.

Уголок рта у статуи дергается, но отвечает он не сразу и не мне, а Коре:

– Расскажешь нашей затворнице, кто такие канахи.

Я успеваю заметить, как тень пробегает по лицу Коры, но почти мгновенно скрывается под маской послушной девочки.

– Да, господин Инспектор.

 

Во дворе столпотворение людей, ящеров. Всем не терпится побыстрее добраться до столицы. Да и приехать туда надо засветло. На ночь город закрывает ворота.