По сути, он говорит: понять задачу – значит реструктурировать её так, чтобы она стала решаемой. Человек решает шахматную задачу не потому, что хранит в своём мозгу все возможные комбинации фигур на доске, а по-тому, что видит ключевую конфигурацию и выделяет структуру.

Неудивительно, что Саймон и его не менее знаменитый коллега Аллен Ньюэлл создали одну из первых компьютерных моделей мышления – General Problem Solver. Она была, по нынешним временам, очень примитивной, но реализовывала заявленный принцип «понимания» – осуществляла процесс поиска и перестройки данных, а не накопление готовых знаний.

Нейробиология понимания

Мозг – это машина для поспешных выводов.

Дэниел Канеман

Когнитивная психология показала нам, что понимание – это не какой-то мистический акт сознания, а работа с моделями: мы строим их (Джонсон-Лэрд), проверяем на согласованность с реальностью (Норман), решаем задачи (Саймон).

А субъективная понятность нашего «понимания» обусловлена проекциями – «телесностью» наших метафор (Лакофф и Джонсон) и в принципе нашим способом существовать в физическом мире (Пинкер).

Но все эти объяснения остаются на уровне описания процессов – как если бы мы знали, что делает человек, но не понимали, как ему это удаётся. В чём хитрость, как возникают эти модели и где эти метафоры «живут»?

Короче говоря, вопрос в том, каким образом тело и мозг производят то, что мы называем пониманием? И здесь на сцену выходят нейронауки.

Предиктивное кодирование

То, что когнитивные психологи описывали как «ментальные модели» (Джонсон-Лэрд), нейробиология в лице Карла Фристона определяет как процесс минимизации ошибки предсказания.

Карл Фристон показывает, что наш мозг минимизирует трату энергии посредствам предсказаний («принцип свободной энергии»). Он не столько исследует мир, сколько предсказывает, что будет происходить в каждую следующую секунду.

Для этих целей мозг жонглирует множеством моделей разного уровня сложности – от сенсорных до поведенческих. Если угадывает – отлично («всё понятно»), если нет – он пересматривает свой прогноз: пытается понять, что пошло не так, и подобрать другую, более подходящую модель.

Понимание, таким образом, – это активный поиск снижения неопределённости, целый динамический цикл: иерархическое предсказание, активное уточнение, построение модели мира.

Чувство «я понял» возникает тогда, когда все уровни этой иерархии совпадают и система достигает устойчивости.

Соматические маркеры

То, что когнитивные психологи исследовали как телесные метафоры и схемы действий (Лакофф, Джонсон, Пинкер), получило подтверждение в работах выдающегося нейробиолога Антонио Дамасио.

В своих исследованиях он изучал пациентов, которые имели повреждения в тех зонах мозга, которые отвечают за связь сознания с телесными функциями (префронтальная кора и системы, интегрирующие соматические сигналы). Оказалось, что такой человек сохраняет интеллект, память, логику, но его способность понимать ситуацию была катастрофически нарушена.

То есть такие пациенты могли рассуждать «в принципе», демонстрировать другие свойства памяти и сознания, но не могли принять ни одного осмысленного решения. Дамасио даже использует термин «соматические маркеры» мысли – без, по большей части неосознанных, телесных сигналов мы теряем способность соотнести свою мысль с реальностью, прожить её.

Совместная интенциональность

То, что философы называли конфликтом интерпретаций (Рикёр) и диалогичностью (Бахтин), а психологи наблюдали в языке, получает эволюционное подтверждение со стороны блестящего нейробиолога Майкла Томаселло. Его концепция «совместной интенциональности» показывает, что понимать – значит уметь разделять внимание и цели с другими.

Вообще слово «интенциональность» появилось в научном обиходе благодаря идее философа Франца Брентано, который считал её главной характеристикой сознания. Идея в том, что сознание не бывает пусто, оно всегда направлено (интенция) на какой-то предмет (пусть даже это наша собственная мысль).

Томаселло развивает эту идею дальше и показывает, что интенциональность конкретного человеческого сознания определяется совместной деятельностью людей. Мы постоянно синхронизируем с ними свои интенции – например, вместе смотрим на один объект, когда его обсуждаем, можем иметь общую цель, строить общие планы.

И именно здесь, говорит Томаселло, рождается понимание как общее пространство смыслов, доступное сразу нескольким умам. На множестве виртуозных экспериментов он убедительно доказывает, что наше понимание обусловлено не мощностью наших абстракций, а способностью совместного действия – разделять внимание, цели и способы действия с другими, что возникает общее пространство смысла.