— Нет! — выпалила я испуганно, и Эмми с Адель удивлённо на меня посмотрели.

— Уезжай! — махнула я Джону, прогоняя, будто он мой враг.

— Леди Лилиана, лорд Асгард приказал отвезти вас в монастырь! Ваши вещи в коляске, — кивнул он назад.

На сиденье лежала сумка и толстый кошелёк.

— Плевать, что он приказал. Я не поеду!

— Леди Лилиана, — прошептала мне на ухо Адель, заглянув в коляску. — Почему вы отказываетесь? Там ведь… приличные деньги…

— Я ничего от него не приму.

Я молча взяла девушек под руки и повела их вперёд, минуя Джона.

— Поезжай обратно, — бросила ему напоследок.

Сердце колотилось о рёбра от страха. В голове гремел страшный голос: “Её ребёнок не должен родиться”.

Откуда мне знать, что это не Джон замешан в заговоре? Я не сяду к нему в коляску.

Я боялась рассказать о своих страхах Эмме и Адель, чтобы они не волновались. Просто буду очень бдительна и не буду общаться с чужаками. Девушки покорно пошли со мной дальше. Эмма даже подбодрила:

— Ну, ничего, до города час пешком, а там возьмём извозчика и доедем до родителей. Три кроны стоит, я в прошлом месяце ездила. Идёмте, леди Лилиана.

Через некоторое время я сильно устала. Ногу натёрла туфля — моя обувь была не предназначена для долгих прогулок. У дороги лежало поваленное дерево с притоптанной травой вокруг, и мы с девочками присели отдохнуть, как, видимо, делали многие путники до нас.

Рядом паслись деревенские козы, и к нам выбежала девочка лет пяти в коротком платьице. Я её знала — дочурка местных сельчан, которые снабжали поместье капустой и тыквами.

— Леди Лилиана, здравствуйте! — с восторгом проговорила она, удивлённая встретить на дороге хозяйку местных владений.

Вот только я уже не хозяйка.

— Привет, малышка Бриджит, — произнесла я с улыбкой, поправляя девчушке белокурые прядки.

Я знала имя девочки, как и её троих старших братьев. Все они были очень милыми детьми, я часто баловала их сахарными конфетами, когда отец брал ребят с собой на повозке в поместье.

— А я за козочками смотрю, — проговорила девочка, краснея. — А вы хотите пить, леди Лилиана? Кажется, вы устали. Пойдёмте к нам?

Бриджит помахала матери, показавшейся возле низких домиков на другом конце поля.

В горле пересохло от долгой дороги, и живот начал урчать. В последние недели я постоянно испытываю чувство голода, малышу требуется больше питания, но много еды в меня не влезает. Кушаю часто и понемногу. Вот так и живём.

— Мы с удовольствием примем твоё предложение, Бриджит, — улыбнулась я.

А ещё, может быть, мистер Генри, отец девочки, согласится добросить нас до города.

Я уже собралась подняться с дерева, как раздался грозный стук копыт, и прямо перед моим лицом вырос огромный всадник. Я подняла голову и встретилась со штормовым взглядом генерала Асгарда.

10

Данкан Асгард

Я осмотрел крыльцо и провёл ладонью по шершавой поверхности стены. Серый камень стал выглядеть новее и чище, будто с него смыли вековую пыль. Даже в стыках не было никакой ветоши, а кое-где швы промазаны свежей известью. На конюшне я  тоже заметил, что проводились работы по восстановлению крыши, стояли новые опорные столбы.

Я годами не находил времени, чтобы следить за поместьем, пропадая на войне. Управляющая поместьем госпожа Джоанна за внешним состоянием в принципе не следила, занимаясь сохранением припасов и ведением бухгалтерии. Получается, Лилиана занималась?

Хм.

Я поднял голову, провожая взглядом неуклюжую фигурку жены. Пока что жены. Лилиана шла к воротам, как курочка, немного вразвалку, но подвижно и легко, быстро перебирая ножками в домашних туфлях.

Засранка, даже не надела нормальные сапоги для дороги, ушла в чём есть!

— Джонни! — позвал я конюшего. — Запряги коляску и отвези леди Лилиану в монастырь, малыш. Вот вещи, — я передал парню сумку и кошелёк, которые обнаружил нетронутыми в спальне, и в довесок сунул замшевые сапоги и меховую шубу, которые нашёл в шкафу. Довольно дешёвые.

Будет она мне ещё тут строить гордячку! Засранка.

— Слушаюсь, ваша светлость! Всё будет сделано! — добродушно отчитался парень.

Джонни с малых лет служил у меня, я подобрал его на постоялом дворе в далёких краях умирающим от голода сиротой и привёз в поместье. Можно сказать, вырастил.

Конюх убежал, и я прикрыл глаза, вдыхая едва уловимый цветочный аромат, ещё державшийся в воздухе.

Бледное прекрасное лицо Лилианы с большими добрыми глазами так и стояло перед внутренним взором, разжигая внутри яростное, но притягательное пламя. Лилиана. Моё проклятие. Моё… желание.