На короткое мгновение, я почувствовал «тело» растения как свое собственное. Ощутил полусгнившие корни, пожухлые и скукоженные листья, которые не могли уловить достаточно солнечной энергии, ощутил как «душит» справа и слева его корни сорняк, не давая возможности отыскать питательные вещества в почве. Я понял его ежесекундную борьбу за существование, которая не прекращалась ни на миг.

Жива, которую я направил в растение, разошлась по его телу: я видел внутренним зрением как золотистая энергия течет по сосудам стебля, спускается к корням и поднимается к листьям. Как она стимулирует рост, подавляет гниль.

И вновь во время использования Дара я ощутил, как в мысли проникает что-то растительное, медленное, нечеловеческое, словно я сам становлюсь растением медленно, постепенно.

Вот он — момент, когда нужно разорвать связь! — понял я, отдернул руку от растения и, тяжело дыша, сел рядом.

Успел. Тогда, с дубом, я не понимал всей опасности, но теперь я был начеку и предупреждения системы не появилось. Или же…растение было слишком слабым, слишком маленьким, чтобы воздействовать на меня?

Ладно, не о том думаю, главное, что растение ожило. Этого не было сильно заметно, но стебель словно стал более упругим, кое-где пропала желтизна. Да, он не зазеленел вдруг, не выпрямился и листья не начали расти, но для меня изменения были более чем видны.

То же самое, и так же осторожно проделал и с Солнечной Ромашкой.

Когда «почувствовал» растение, то осознал, что одной живы и воды тут будет мало. Нужна была другая земля, а лучше вообще в кадочку пересадить его. А землю и вовсе лучше взять не из сада, она тут уже истощена, — а ту, что поближе к лесу.

Этим и занялся: нашел пустую кадочку, взял тяпку и неспешным шагом двинулся к лесу. Нашел место, где земля была достаточно мягкой и взял ее. Когда откапывал землю, несколько раз просто погружал руку в нее и прислушивался к ощущениям. Разница была очевидна: в самой земле у леса живы больше, чем в той, истощенной, в нашем саду. Потом осторожно пересадил Солнечную Ромашку.

Рядом, переваливаясь, кругами ходил Шлепа. Небось подумал, что я опять что-то ворую. Ну хотя бы не щипался и ладно.

Скоро Солнечная Ромашка, обрезанная от мертвых корней, была пересажена в кадочку. Вновь я использовал свой Дар, чтобы понять, стало ли ей лучше, и чувствует ли она разницу? Чего ей еще не хватает? И добавил следом частичку живы.

И вот после всего этого политое, пересаженное, наполненное живой растение ожило. Внешне это никак не проявилось, но я знал, что жива ушла в корни, укрепила их, напитала силой стебель и остатки достались уцелевшему листочку.

Я вытер пот и выдохнул. Поставил Ромашку на подоконник, как раз под лучи солнца. Ей было это необходимо.

— Что ж… — сказал вслух, — Пора отмыться.

Воды оставалось мало, одной ходки явно недостаточно, но на то, чтобы отмыть основную грязь хватит. Руки, ноги, даже лицо — всё было грязным после работы в саду, а заходить в дом таким не хотелось. Рядом бегал Шлепа и что-то довольно гагакал. Надеюсь, это он показывает, что ему нравится чистый сад и проделанная мной работа.

Сад теперь выглядел по-другому: очищенный от сорняков, от погибших растений, но…пустой. Ничего, скоро тут все зацветет.

Когда где счистил, где-то смыл, а где-то оттер основную грязь и с облегчением выдохнул.

Это тело не привыкло так работать.

Усталость навалилась как свинцовое одеяло. Запас живы был на низком уровне. Мышцы ныли, лицо и руки горели от постоянного нахождения под прямыми лучами солнца, ну и пусть. Налил себе кружку воды и выпил её залпом — горло давно пересохло от жажды.

Вот теперь можно было передохнуть, чистым (относительно, конечно) и вымотанным. Эта половина дня прошла явно не зря. Я много сделал. Надеюсь, следующие дни будут такими же продуктивными.

Войдя в дом, я заварил себе простой травяной чай. Живот возмущенно заурчал — одним чаем сыт не будешь. Но еда потом, сейчас просто чай.

Закрыв глаза, наслаждался каждым глотком.

Когда закончил пить, заварил еще одну чашку для деда.

— Дед, — тихо позвал я, заходя в его комнату. — Как ты?

Грэм открыл глаза. Выглядел он лучше, чем утром: лицо не такое серое, а дыхание ровное. Правда, за все время, пока я наводил порядок в саду он так и не встал, а значит…чувствует себя он не очень.

— Лучше, — ответил Грэм, медленно приподнялся на локте. — Гораздо лучше, чем ожидал. Что ты там делал? Слышал какой-то шум и возню во дворе.

— Приводил сад в порядок, в основном сорняки убирал и смотрел что уцелело.

Грэм удивленно посмотрел на меня:

— Ты? В саду? Не поверю, пока не увижу.

— Люди меняются, дед. — покачал я головой. — Ты уже должен был это заметить. Это не пустые слова.

Я помог ему сесть и протянул чашку с чаем.

Пил его он молча, о чем-то размышляя. О чем-то своем.