— Я вроде здоровый мужик, но тоже словил последствия. Когда пробуждал твоего питомца, показалось, что я слышу русский мат!

И хохотнул. Я же невольно покраснела:

— Это невоспитанное животное… Я понятия не имела, что он знает такие слова. Хотя могла предположить, узнав о его происхождении.

— Отличная шутка, — фыркнул док и осторожно двинулся к выходу. У двери замер и, обернувшись, напомнил: — Не трогай пластырь на виске, я сниму его позже. Уверен, что синхронизатор речи прижился замечательно, но всё же рисковать не стоит.

— Хорошо, — смиренно согласилась я, и он вышел.

Только я попыталась приподняться, как на грудь откуда-то свалился кот.

— Барс! — больно стукнувшись затылком, возмутилась я.

Животное на мне то корчилось, то шипело и, прижимая уши, выдавало такие реплики на русском, что перевод, передаваемый синхронизатором прямо в мозг, заставлял меня задыхаться от смущения.

— Немедленно прекрати! — потребовала я. — Давай договоримся, что общаешься ты исключительно на литературном языке. А то сдам тебя на опыты! Знаешь, как обрадуются мои коллеги, когда узнают, что сделала та капля?

— Напугала кота мышами, — беспечно фыркнул Барс. — Ты всё сделаешь, чтобы об этом никто не узнал. Все твои усилия пойдут прахом. Никто не позволит тебе переправить образец шестьсот тринадцать на Землю! А если получится, то Миранда к нему и близко не подойдёт, и лекарство не попадёт к доктору Флемингу. И твой сын не выздоровеет.

— Иногда мне хочется, чтобы ты снова стал молчуном, — мрачно заметила я и отпихнула животное. — Я вижу, что тебе лучше. Слезь с меня! Откуда ты вообще взялся? Неужели капля драконьей крови, кроме болтливости, наградила тебя способностью ходить по потолку?

— Думаешь? — моргнул Барс и забавно, как человек, повёл плечами. — Я и сам не знаю, как оказался на той полке.

— Скорее всего, док тебя туда положил, — усевшись, отмахнулась я. — Видишь? Мини-капсулы нет, значит, он её забрал.

— Зачем? — шевельнул ушами кот.

— Затем, что она не предназначена для перевозки питомцев, — серьёзно ответила я. — Это научное оборудование для образцов.

— Жрать охота. — Вывалившись из капсулы, Барс распластался на полу и махнул хвостом. — Э-э… Я хотел сказать, что ты, наверное, проголодалась. Пойдём перекусим? Повара же разморозили?

— Не разморозили, а вывели из криосна, — педантично поправила я и спрятала улыбку. — Где ты таких слов нахватался? На родине?

— Не помню. — Он поднялся на лапы и, покачиваясь, побрёл к выходу. — До того, как очнулся в центрифуге, — полная чернота!

— Но имя своё не забыл, — выгнула я бровь.

— Грех такое роскошное имя не помнить! — рассеянно отозвался он и осмотрелся. — Как это открывается?

— С помощью кода или отпечатка пальца, — осадила я животное.

Но Барсилий, изящно подпрыгнув… Не рассчитал высоту и боднул лбом ручку. Дверь открылась. Кот плюхнулся на живот. Помотав головой, буркнул:

— Ясно.

И выскочил наружу.

— Да твою ж… пятую лапу! — возмутилась я и кое-как вылезла из капсулы. Ноги дрожали, словно вес моего тела увеличился вдвое, и будто стонали, что они не нанимались носить это туловище. Упрямо поджав губы, я вцепилась в держатель и поползла к выходу.

— Первые сутки после криосна полагается провести в каюте, — ворчала вслед неугомонному коту. — Еду принесут… Где ты? Эй, мистер Котовский!

Но животного и след простыл. Чертыхнувшись, я побрела вперёд в надежде, что найду питомца за первым же углом. Барс тоже плохо контролировал своё тельце и не мог далеко убежать. Оставить его и мысли не возникало. Как сказал док, после криосна возможны галлюцинации и искажение сознания. Как бы мой болтливый сосед не открыл кому-либо нашу тайну.

Когда проходила мимо дверей с ярко-жёлтым значком, услышала короткое мяуканье. Остолбенев, недоверчиво посмотрела на переход в шаттл.

— Быть не может!

Разве мог Барс туда пробраться?

Ответа не требовалось. Я до сих пор в недоумении, как кот оказался в центрифуге.

Делать нечего.

Оглядевшись, я убедилась, что никого не видно, а затем быстро набрала свой код. Дверь с шипением отошла в сторону, и я нырнула внутрь. Прислушиваясь к невнятным звукам, раздающимся где-то впереди, шла вперёд до тех пор, пока не попала в маленькое круглое помещение, где уберётся только один человек.

Ну и кот.

Последний обнаружился под креслом пилота и догрызал кем-то забытый хлеб, хотя тёмный старый сухарь трудно назвать этим словом. Тем не менее у меня вдруг рот наполнился слюной, потому что в нос ударил терпкий аромат ванили.

Услышав, как я сглотнула, Барсилий прижал уши и неохотно отстранился.

— Хочешь? — всё ещё прижимая лапой остаток хлеба, предложил он.

— Нет уж, — хмыкнула я и устало рухнула в кресло. — Не хочу в первый же рабочий день свалиться с несварением. Наслаждайся!