Красноречивым взглядом она указала на ту самую незнакомку, которая мило болтала с Лестером у выхода из ресторана.

— Учту, спасибо, — я кисло улыбнулась.

Вообще-то, общаться с мистером Этелхардом у меня не было никакого желания. Когда мы сойдём на берег, наши пути разойдутся. Если бы я знала, что о нём ходят подобные слухи, сроду не пошла бы к нему в каюту одна! Хорошо, что интендант не стал придавать этот случай огласке.

И пока я размышляла о том, как хорошо, что всё повернулось именно так, саркан вдруг заметил меня.

Древнейшие! И отчего я не заказала ужин в каюту!

Быстро отмахнувшись от собеседницы, он слегка дёрнул лацканы своего безупречного тёмно-синего жакета и направился в мою сторону.

Сбежать нельзя — это будет слишком очевидно. К тому же я ещё не поела! 

Лестер приближался, направо и налево кивая знакомым. Мне же осталось наблюдать за ним краем глаза и делать вид, будто до сих пор его не вижу.

Тут кто-то легонько коснулся моего плеча. Я вздрогнула и повернулась к Роне.

— Пожалуй, я пойду, мисс, — тихо проговорила она и зябко передёрнула плечами.

— Что случилось?!

— Что-то мне нехорошо… — камеристка приложила ладонь к груди. — Наверное, меня укачало.

Действительно, в последние часы качка слегка усилилась. Это не доставляло больших неудобств. Но, видимо, не для всех.

— Пойдём. Провожу тебя, — тут же ухватилась я за спасительную соломинку.

Встала из-за стола и отвернулась прямо перед носом недоуменно замершего на полушаге Лестера. Подхватив страдающую камеристку под руку, я распрощалась с говорливой леди и повела её прочь из ресторана. 

Пока шли до каюты, Роне стало ещё хуже.. 

— Это просто кошмар какой-то, — с придыханием пробормотала она, присаживаясь на диванчик в гостиной, и обмахнулась платком.

Её лицо приобрело совсем уж нехороший зеленоватый оттенок, а губы побелели. 

— Выпьешь воды? — склонилась я над камеристкой.

Она помотала головой.

— Не могу, — вздохнула, — тошнит. Но я сейчас отдохну немного, и всё пройдёт.

Это вряд ли. Если она страдает от морской болезни, это надолго. А у нас, как назло, нет с собой никаких лекарств на такой случай. Кто мог предположить, что Рону скрутит таким неприятным недугом? Нам даже в голову не пришло!

— Я схожу вызову лекаря!

— Не нужно! — заволновалась Рона. — Всё пройдёт.

Я не стала настаивать — раз уж ей захотелось проявить стойкость. Но скоро мне пришлось бежать в ванную за тазом и убирать от лица камеристки волосы, пока её тошнило. То ещё удовольствие. 

Бегая туда-сюда, я вдруг обо что-то споткнулась. Посмотрела вниз — под ногами лежал белоснежный шейный платок с едва заметным изящным узором по ткани. Он точно не мог принадлежать мне — значит это вещь мистера Этелхарда. Скорей всего, платок просто куда-то завалился — и впопыхах камердинер Лестера его не заметил. А я зацепила носком туфли.

Платок дорогой — хозяин наверняка расстроится, когда обнаружит пропажу. Или расстроится его камердинер — из-за собственной оплошности. Нужно вернуть. Но пока мне было не до этого.

— Всё! — решила я, когда в очередной раз сбегала ополоснуть таз. — Тебе становится только хуже! Иду за лекарем!

2.3

Качка усиливалась. Ветер униматься никак не хотел. Волны болтали корабль так, что мне тоже становилось дурно, хоть к морской болезни я вовсе не склонна. Много раз мне приходилось путешествовать морем в разные города вместе с родителями. Правда, через океан — впервые.

Рона на моё решение промычала что-то неразборчивое и уткнулась в подушку, время от времени вздрагивая от озноба. И тут я обнаружила, что до сих пор не переоделась с ужина. В расшитом бисером вечернем платье бегать по всему кораблю не очень-то уместно — поэтому пришлось спешно переодеваться во что-то более практичное. Слегка пригладив растрёпанные волосы, я оценила своё отражение в зеркале и решила, что выгляжу вполне сносно. Напоследок лишь захватила с собой шарф из плотного шёлка — в такую погоду самое то!

На счастье, я ещё не успела выйти, когда к нам заглянула горничная — узнать, не нужно ли чего.

— Нужно! — с готовностью согласилась я. — Пожалуйста, приглядите за моей камериской, пока меня не будет.

Можно было бы отправить горничную за лекарем, но лично мне наверняка удастся решить вопрос гораздо быстрее.

Мы с камеристкой очень хорошо ладили — хотелось самой о ней позаботиться, ведь она всегда делала для меня так много. Я, пожалуй, даже могла назвать её подругой. Порой мы рассказывали друг другу о некоторых переживаниях. Она единственная знала, какие на самом деле у меня проблемы с магией, и никогда не забывала подготовить мне перчатки к очередному платью, понимая, как это важно. 

Торопясь, я пробежала по длинному коридору между каютами и скоро спустилась в холл. Здесь оказалось неожиданно людно. Пассажиры прогуливались, общались и тревожно спрашивали у хостес, какие прогнозы насчёт погоды и будет ли шторм. Похоже, обстановка обеспокоила не только меня.