Я призывно смеюсь, отбрасывая стакан одним ударом. Он летит в стену и разбивается с неприятным звоном. А мое тело начинает трясти в судорогах. Мужчина наваливается, пытаясь удержать пляшущие, царапающие лицо руки. Он очень сильный и у него чудом получается зафиксировать кисти. Я подвываю, мне плохо.

Жесткие пальцы задирают сорочку и опускаются точно между ног, вызывая мелкие молнии удовольствия и успокоения. Жалко скулю. Но тут судороги почти затихают, меня начинают ласкать. То мягко, то жестко, когда конвульсии пытаются усилиться. Его пальцы волшебны, внимательны, настойчивы. Скользят в бесконечной нежности под ускорившееся мужское сердцебиение, его выдохи в мою открывшуюся натянутую шею.

Я раскидываю ноги и поддаюсь вверх бедрами, выкрикиваю бессмысленные звуки. В конце концов он сжимает в щепоть центр моего удовольствия и подергивает, держа меня за руки, глядя в глаза. И я кричу ему в лицо, облегченно, счастливо.

После чего он поднимает руку и трогает мои клыки, не помещающиеся за губами. Нежно.

Я смеюсь и лижу пальцы со слабым мятным запахом. Играю, водя по ним языком. Прикусываю, еще сильнее прикусываю, и меня снова накрывает темная волна.

Вот я сижу в порванной рубашке у стола и рычу, держа в руках мясо, отрывая от него куски и глотая, не пережевывая.

Мужчина меняет постельное белье, обеспокоенно на меня поглядывая.

И, когда я отбрасываю мясо, бросается ко мне, подхватывая и лаская. Мне нравится сворачиваться у него на руках как котенок, вылизывать его шею, маленькие сжатые как горошинки соски, бархатный мускулистый пресс. Когда я пытаюсь вгрызться ему в живот, он осторожно, но решительно отстраняет меня, переворачивая под себя.

И вот я уже знакомо плавлюсь от движения его пальцев. Крича и поскуливая. Потом, как будто сломавшись, он стонет и опускается вниз, лицом между моих раскинутых ног, начиная вылизывать ноющие, горящие огнем складки, омывая их прохладным блаженством.

Его язык двигается то ритмично вверх-вниз, то извивается, осторожно вылизывая меня изнутри. Он прижимает к постели мои дергающиеся от возбуждения и желания схватиться за него кисти, и мне остается только полосовать простынь когтями.

Время двигается рывками, всполохами. Меня опять кормят. А я заливисто хохочу. Потому что от белья остались опять жалкие ленточки.

Когда я играю, обвившись вокруг него телом, требуя ласкать и гладить, он надсадно и тяжело дышит, но послушно потирает напряженные соски, гладит ходящий волнами живот.

Уставшая, чувствуя во всем теле приятное натяжение, я засыпаю, уткнувшись головой ему под мышку.

И просыпаюсь уже утром. Одна.

У меня черные лапы, покрытые шелковой блестящей, ворсинка к ворсинке шерстью. И длинный, очень гибкий хвост.

.....

Во-первых, я не могла ходить. Те, кто внезапно получили четыре ноги вместо двух, меня поймут. Очередность управления лапами вызывала крайнее недоумение. Попытка передвижения на большой кровати привела к тому, что конечности перекрестились, и я застыла крестиком в задумчивости какую ногу поднимать и куда.

Упала на бок и радостно задрыгала лапами. Я смогла! Смогла!!!

Затявкав, поняла, что я так смеюсь. Покашливающим мягким тявканьем. Самая главная задача – выжить – решена. Было бы чудесно, если бы все оставшиеся задачи были именно такой сложности – какую лапу двигать первой.

С кровати я осторожно сползла пузом. Интересно, цирковые животные ходят на двух лапах, может и мне попробовать. Оттолкнувшись передними, замерла, присев на меховую попу. А ничего так, удобно. Я подперла подбородок лапой и томно мяукнула: «Ну как я тебе, милый?»

Получилось:

- У как я те, мивы?

И чуть не задохнулась от удивления. Вот это неожиданный подарок. В комнате раздалось веселое заливистое тявканье. Я сидела на попе, опершись спиной о кровать, и, махая лапами в воздухе как мельница, от души смеялась.

В дверь осторожно постучали. А вот и он, мой благородный спаситель. Боится зайти, нервничает. Я слышу даже через дверь как неровно его вампирское прославленное хладнокровное дыхание. Какой же он все-таки юный вампир, надо узнать о них побольше, теперь мне это пригодится, настоящей «вампирской подстилке», как называют доноров в народе.

Дверь медленно открылась, и Кристофер шагнул на порог, распрямляя плечи, ровнее лицом. Не хочет мне парень показывать всю ту бездну неуверенности, которую испытывает.

Я молчала, ожидая его дальнейшего шага. Все-таки он вампир, с которым я теперь минимум год буду связана. И хотя наша связь – плод быстротечного решения, я надеюсь, она не станет фатальной ошибкой моей жизни.

- Мари, доброе утро, – спокойный приветливый голос. – Если нужна помощь, скажи. Слуги приготовили завтрак.

Я съежила нос, фу, вот уж есть не хотелось совершенно. В спальне стоял тяжелый удушливый кровавый смрад, живот набит сырой дрянью как барабан. Этот извращенец кормил меня всю ночь, как только желудок не порвался. Даже мысль о еде вызывала у меня тошноту. Бэ.

- Если ты не против, я подойду и помогу тебе встать на лапы.