А ещё… Про это даже думать страшно, но мой сын иногда говорит во сне на напоминавшем мне гортанное гыр-гыр-гыр капитана «Разящего» языке. Дай бог, чтобы мне всё это мерещилось или было просто Тошкиными подсознательными воспоминаниями. Ведь космос сын продолжал любить так же самозабвенно и капитана дар Раамна не забывал.

Ну и не забывал сын о полётах. Это меня ужасно пугало, потому что Тошка утверждал, что умеет летать. Сознался даже, что один раз пробовал: забрался на дерево во дворе медпункта и с него полетел. У меня тогда случилась истерика, и он мне клятвенно пообещал, что больше так делать не будет.

В общем, в отпуске, помимо отдыха на море, я хотела показать Тошку специалистам и узнать, не переборщили ли в «Гостинице» с его прокачкой.

— Мам, а мы на каком звездолёте полетим? — естественно, Платон знал на каком, и куда, и сколько, но предвкушение заставляло его поднимать этот вопрос бесконечное количество раз.

— А вот ты мне сам расскажи, на каком.

— Ну, билеты у нас на пассажирский звездолёт КФ-664 во второй класс, но я вот думаю — а вдруг тебе позвонили и что-то поменяли?

Это что-то новенькое. С этой стороны Тошка ещё не заходил.

— Нет, сынок, не звонили и не меняли. На нём и полетим.

— Эх, жалко… А я бы хотел опять полететь на «Разящем бумеранге», я по нему скучаю, мам.

— Не надо скучать, сынок, может, когда-то и встретитесь ещё.

— Не может, а точно и не когда-то, а скоро, — заявил Платон с полной уверенностью.

Вот этим он меня иногда тоже пугал. Потому что некоторые его пророчества сбывались.

— Как скажешь, зайка. А расскажи мне лучше, ты составил список, куда бы хотел попасть на Весте-33? — перевела я разговор в безопасное русло. — Ты же посмотрел уже рекламные журналы, которые я тебе дала?

— Посмотрел, мам, но список не составил, — нехотя сознался Тошка.

И можно бы было его заподозрить в лени, но нет. Читал и писал Платон давно и без всякого труда. Тут что-то другое…

— А почему? — само собой, меня это заинтересовало. — Ты разве не хочешь лететь на Весту-33?

— Хочу, — вздохнул сын и отвёл глаза. Ох, что-то он темнит, — я после сна напишу.

— Ну ладно.

Я не стала давить, ведь характер сына мне хорошо известен: сам потом расскажет, что там уже надумал.

Мы как раз успели закончить обед, и я отправила Тошку наверх спать, когда раздался звонок в дверь приёмного покоя. Я поспешила на рабочее место.

На пороге, держа за руки двух пацанят, стояла перепуганная нуурианка. Зеленокожие парнишки — соотечественники Зира — вид имели говорящий: рваная одежда, а на всех видимых участках зелёной кожи проступила красная сыпь с чёрными головками. Всё ясно с ними!

— Полезли в заросли медотора? — строго спросила я, запуская горе-лакомок в приёмное отделение.

Пострадавшие только всхлипнули в ответ, а их мать горестно закивала.

Медотор — местное растение с невероятно вкусными плодами, которые на других планетах коалиции стоят бешеных денег. Да и на Глизе не каждый может себе их позволить. Мы, например, с Тошкой, за год попробовали этот деликатес всего один раз, и то нас угостили. Плантации медотора хорошо охраняются не только из-за ценности ягод, но и потому что собирать их дело нелёгкое и даже опасное — это делают в спецодежде и специальными инструментами. Но всё равно периодически находятся безрассудные смельчаки, которые потом неизбежно оказываются у нас.

— Ох, доктор Тая! Помогите им, молю! — всхлипнула мать пострадавших нууриат. — А как только им станет легче, уж я им всыплю так, что мало не покажется!

По закону мы обязаны о таких случаях сообщать куда следует, и будь на месте пацанов взрослые, я бы так и сделала. Но это же дети. Поэтому я не стала добивать их и так убитую мать информацией о полагающемся за проступок административном наказании, а просто сделала хмурое лицо.

— Проходим в лифт, голубчики, — скомандовала я, прикидывая, сколько потрачу времени на извлечение колючек из двух маленьких Шреков, и не проснётся ли за это время Тошка.

Провожусь часа три – не меньше. Велев мальчишкам раздеваться догола, я помчалась домой, чтобы написать сыну записку с инструкциями: после сна выпить молоко с булочкой, составить обещанный список и ждать меня.

Вернувшись, надела защитный костюм и принялась за работу, строго-настрого наказав причитавшей мамочке сидеть тихо или покинуть помещение.

Первым делом детишек пришлось обрить налысо — колючки достали и до кожи головы. Потом принялась методично обрабатывать всасывающим гелем каждый миллиметр их кожи. Работа эта кропотливая и требующая внимания. Если останется хоть одна колючка — жди воспаления.

Сначала обработала тылы, чтобы сорванцы могли лечь на спину, ну а когда уложила их, дело пошло веселее. Я махала кистью, как заправский штукатур-маляр, и про себя радовалась, что кое-какие достижения современной медицины в нашем медпункте имелись.