Со временем способность понимать меня его даже воодушевила. С помощью магии я смогла передать ему ощущения, чтобы узнать их названия, такие как «жарко», «холодно», «жажда», «голод» и прочие. Чтобы узнать названия предметов, которых не было в округе, я создавала из воды живые фигурки. Чем больше я тренировалась, тем лучше это у меня выходило, я примешивала к воде песок, использовала камни или другие материалы. Я показывала Марусу все то, что видела на берегу: города, лошадей, повозки, дома, детей и взрослых, разные вещи – а он называл их, называл ассоциации. В этом способе было сложно с цветами, так как я не могла изменить цвет воды, но я выучила простые цвета вещей, которые меня окружали.

Однажды я заговорила про корабль, точнее, показала его фигурку. Марус исправно рассказал про то, как называются на местном языке паруса, канаты, другие части судна, я сама припомнила глаголы: «сломать», «утонуть». Парень явно погрустнел, но плохого мне по этому поводу не говорил. А затем я нарисовала картинку корабля изнутри, начала спрашивать названия таких вещей, как гамак, ящик. Конечно же парень весь подобрался, правда, просить не посмел.

– Ящик… нужен? – спросила я невинно, с трудом строя простейшее предложение на их языке.

– Очень! – не выдержал Марус, значение я поняла больше по эмоциям, но он себя сам исправил: – да. Да, нужен.

Я лишь кивнула и продолжила наш урок: изобразила сперва совсем маленькую лодку-шлюпку, потом корабль намного больше того, что утонул, расспрашивала о них. Марусу сложно было сосредоточиться на уроке после моей подначки, но он старался.

На обед я, как всегда, уплыла на несколько часов, а после вернулась с подарком – я притащила целых два ящика из тех, кто нашла в корабле. Один из них выбрала тот, что был с книгами – полагаю, он принадлежал капитану или первому помощнику, остальные – случайно.

Конечно, мой подарок произвел огромное впечатление на людей. Они вдруг сообразили, что, если я буду говорить, со мной же будет можно и договориться! И я делала успехи в своем обучении.

Правда, когда через несколько дней к нам с Марусом подошел капитан и принялся объяснять, стараясь подобрать более простые слова, что они хотели бы вернуться на берег, я притворилась, что намеков не поняла от слова совсем. Корабль – да понимаю. Корабль плыть – да, конечно, все корабли плавают, пока не утонут. Что? Куда? Берег? Мы на берегу, да.

По сути своей, мне даже притворятся было не слишком надо. Я понимала смысл его намеков скорее логически и по эмоциям, набора слов, которые я знала, было еще недостаточно, чтобы разъясниться. Что такое материк, каково название их стран, как вообще произносится слово «страна» – все это было еще настолько сложными абстракциями, что без общего языка до их изучения придется доходить еще долго. Но после длительного сидения на дне в одиночестве меня это совсем не смущало.

А вот люди были совсем не рады ожиданию. Другие корабли потерпевших крушение не находили – и я даже не была в этом виновата. Не знаю, почему эти острова не пользовались особой популярностью, но я никакие корабли течениями отсюда не отваживала и считала, что совесть моя чиста.

Постепенно перетащила мужикам не только личные вещи из ящиков, но также парусину и сеть для ловли рыбы. Не уверена, что она им сильно помогала, но какую-то мелочевку они навылавливали, собрали новый плот – с инструментами и веревками он был уже куда больше и прочнее. Но я не боялась, что они уплывут. Зачем? Их и тут неплохо кормят… я кормлю. Правда, я могла предложить только морепродукты, но отсутствие овощей пока компенсировалось кокосовыми орехами. Правда, я сильно опасалась цинги и иногда подумывала притащить своим несчастным каких-нибудь овощей, но всякий раз себя останавливала мыслью, что не смогу объяснить, откуда что у меня взялось. Я, конечно, существо непредсказуемое, но, чем больше я учила язык, тем больше мне приходилось объяснять Марусу свои поступки. Конечно, иногда я просто изображала непонимание, но долго так идти не могло.

Метод учебы языка с погружением все же давал свои плоды, тем более, что мне помогала магия – эмпатия, как я это называла. Ко внушению люди оказались не восприимчивы, если с морскими созданиями мы могли общаться эмоциями как словами, то люди мыслили совсем иначе, как будто на другом уровне. Эмоции они могли воспринять, но, во-первых, боялись магии, вероятно, боялись, что я на них повлияю, как-то заворожу. А во-вторых, они чувствовали эти направленные эмоции слабо и только когда сами того хотели, сами были сосредоточены, а иначе совсем не замечали. Вот и верь так в то, что привороты возможны.

Когда я в очередной раз приплыла на урок, обнаружила, что люди сильно волнуются. Они уже отстроили себе шалаш поприличнее, и спешно укрепляли его всем, чем ни попадя, даже пресловутый плот пристроили как одну из стен. Я смотрела на это с любопытством и непониманием.

Тут ко мне, наконец, подбежал Марус, но он был явно не настроен на урок, в его душе бушевали такие сильные эмоции, что я замерла в удивлении. Что такое стряслось?

– Арина! – он рухнул на берегу на колени и посмотрел на меня с мольбой: – Арина, помоги.

– Как помочь? – спросила растерянно.