— Там Рейвен Атори один раз заходил. У него теперь доступ, — голос извара уходил пол потолок, словно он говорил в храме. — Сумасшедший попробовал пробить линию нашего властелина, да продлит Богиня его счастливые дни. Верно, решил, что вам нужна помощь. Теперь он у лекаря. 

Секретарь укоризненно замолчал, но я-то знала, что это не конец. Он обожал отчеты в таком духе. Я именовала их не иначе как поминальным плачем. 

— Айна Домари караулит под дверью с той стороны. Ее позвал сам великий ларг. С ней еще две семьи. Они… кхм.. пришли к вам по записи. Но вы распорядились отправить их к Атори. А он. Ну, вы поняли. Кроме того, заходила Ниса с каким-то мальчиком. Кажется, этот тот самый, что неотступно следует за вами, отправляя вместо себя на занятия двойников. У всех к вам важный разговор.

Это уже слишком. Рейвен нас уже увидел. Кто-то из страждущих тоже прорвется. Разговоры пойдут по школе. Будто бы их до этого было мало.

Я успокаивающе помахала Айвару (со спины это затруднительно!), не желая отвлекать Эмре. Канцлер будто невзначай провел рукой по позвоночнику до самой шеи и пригвоздил меня сильнее. 

Возмутительно. Да он издевается. Теперь головой не повернуть нормально. 

Поэтому я проинформировала секретаря ровнехонько в подбородок Эйдану: 

— Иди, Силкх, все ясно. У нес небольшая нештатная ситуация. Великий не рассчитал сил и устроил приземление на ковер. Но мы уже в порядке. Спасибо. 

Секретарь продолжал свое:

— Айа аслане, айа аслане. Кушетка больно узкая. Жесткая. Давайте поставим диван с подушками и мягкими, тонкими, но теплыми арамскими покрывалами.

Рука, я очень рассчитывала, что невидимая, принялась примирительно наглаживать меня по бедру, поднимаясь все выше. От возмущения чуть не вцепилась зубами в плечо ларга. Но зла я была на них обоих.

— Вон, — пробурчала я. — Не забудь приготовить чай с луговыми цветами, — не с теми колючками, что в прошлый раз, — и поставь его в приемной, пожалуйста. 

Тут уже Эйдан счел нужным вмешаться: 

— Чай в мой кабинет, Силкх, на две чашки. Леди Домари отведи туда же и приготовь то, что она пожелает.

Когда Айвар убрался, я села, не заботясь, что сижу на мужчине верхом. Наконец перестала сдерживаться:

— Слышишь, Эмре, для твоей спины кушетка не годится. Пора подумать о вечном… И что это вообще было? Мягкое принуждение или медовая покорность… Сразу скажу, отвратительно. Мне не понравилось. В уши будто песка насыпали. Прикосновения воспринимались через вату или через толщу воды.

— Ле-ти, я же сказал, что просто оглушил выбросом магии. Долго подавлял ее в себе. 

— Нет, про приступ желания ты ничего не говорил. А он у тебя судя по всему неутихающий. 

Не удержалась и, словно специально, завозилась на нем, пытаясь оползти в сторону от явного подтверждения своим словам, которое давило на внутреннюю поверхность бедра. Мы взрослые люди или два студента?

Он ухватил мои ягодицы двумя руками и усадил обратно. 

— И что за гон такой, мешающий распознать дурман даже великому и неуязвимому? Как давно Это с тобой происходит? Неприятно, знаешь ли, сознавать, что у сильнейшего мага в любой момент снесет башку, а далее — неизвестность и зелье забвения дубль два. 

Эмре легко приподнялся. Я по-прежнему сидела на нем с перехваченными сзади руками.

— Ах, леди Браун, подозреваю, что вы неслучайно ведете себя, как девственница, которая стягивает с мужчины брюки и кричит что-нибудь вроде — «Ой, что же вы такой напряженный»… Разве может опытная женщина утверждать, что ей не понравилось и не рассчитывать, что мужчина тут же захочет реабилитироваться. Тем более что мы еще даже не начинали.

Мои кисти обрели свободу, и я тут же набросилась на Эмре с кулаками, подтверждая его же тезис. Дело в том, что я так старалась, что с него слетела рубашка. 

— Опытная? Мне до тебя далеко. Я годами не могла восстановить сексуальное желание. Ты же ни в чем себе не отказывал… У меня обычная человеческая жизнь, пусть и усиленная магией. Я всегда сто раз взвешивала прежде, чем подпустить мужчину близко. Теперь я вижу, что совершенно зря. Я все равно оказалась в dans la merde…

Ларг поднялся над полом вместе со мной. Он тоже разъярился. И вот сейчас, похоже, готов позабыть свои уверения, что склонять к близости он не станет. 

— Маверик или Фицуильям? Кого из двух слизняков ты имела в виду? Сейчас я тебе все восстановлю, дорогая. Будет и подчинение, и покорность, и только одна постель. Ты больше никого из них не вспомнишь, — ревел Эйдан, наклоняясь надо мной и за волосы оттягивая голову вниз.

Неизвестно, чем бы все кончилось (вернее, мы оба знали, чем именно), но из коридора раздался вопль. Орали с такой самоотдачей, что я сразу поверила в серьезность намерений. Что бы там ни было. 

— Ты был у нее, заходил к ней. Как ты посмел? Она больше не твоя. Я вернул ее себе, — надрывался незнакомец, разносясь по всему Тайлерину. 

По школе зашелестел ветер. Бумаги у меня на столе разметались... Ларг вызывал ларга. Эмре сделал кислую мину.