Подтянул одеяло. Был в одних боксёрах: в пижаме так и не смог уснуть, снял её ещё час назад.
— Заходи.
Рэйка вошла и прикрыла дверь. Свет от телевизора упал на её чёрную шёлковую ночнушку, короткую, едва ли до середины бедра. Одна тонюсенькая бретелька съехала с плеча. Чёрные волосы распущены и растрёпаны — похоже, она тоже долго ворочалась. Я посмотрел ей в глаза. Пришлось напомнить себе, что вообще-то туда и надо смотреть! Она улыбнулась:
— Привет. Прости, что среди ночи. Лежала, лежала… Не могу уснуть. Всё думаю про то, что они за ужином сказали.
— Я тоже.
Она подошла к кровати.
— Можно сяду?
— Конечно.
Рэйка устроилась сбоку, поджав под себя ногу. Ночнушка задралась ещё выше, открывая бедро полностью. Чёрное кружево трусиков мелькнуло и исчезло, когда она поправила подол.
— Что смотришь? — спросила она, глянув на телик, что работал без звука.
— Да щёлкал всё подряд. Ты выпила?
— Немного.
— Насколько немного?
Она смущённо улыбнулась.
— Пару бокалов. Ну, три, наверное. Думала, уснуть поможет.
— Помогло?
— Видишь же, нет. Только лежать ещё тяжелее стало. Всё одно и то же в голову лезет.
Помолчали, глядя в телевизор. Там начальница уже прижала своего заплаканного подчинённого к стене и собиралась целовать. Быстро они разобрались, ничего не скажешь.
— Вот как так получилось, Иши-кун? — Рэйка повернулась ко мне. — Утром мы… Ну, ты помнишь. А вечером нам говорят, что будем родственниками. И все так рады.
Она качнулась, меняя позу, и я поддержал её за плечо.
— Осторожно.
— Ничего, я нормально. Голова чуть кружится. Зря на пустой желудок пила.
— Ты вроде же, ужинала?
— Не смогла. Делала вид. После их новости вообще есть расхотелось.
Руку я убрал не сразу. Рэйка сидела рядом и смотрела на экран, хотя вряд ли ей было дело до сериала. Как и мне.
— Иши-кун, можно я тебя обниму?
— А…
Ответить я не успел, ведь оказался прижат к её груди, её руки обвились вокруг моей шеи.
— Рэйка…
— Тихо, — прошептала она в мою макушку. — Просто... дай мне минутку. Ты же теперь мой младший братишка. Я имею право тебя потискать.
Потискать. В такой ночнушке. Прижимаясь грудью.
— Рэйка, это неправильно...
— Знаю, — она не отпускала. — Но сейчас мне плевать. Ты такой тёплый. И вкусно пахнешь. Ты гель для душа поменял?
— Нет. Тот же самый.
— Пахнет приятно. Раньше не замечала. — И уткнулась носом мне в волосы. — М-м-м, клубника. Мило.
— Рэйка, серьёзно, отпусти.
— Не хочу! — она ещё крепче прижалась. — Ты мой братик! Маленький, милый братик! Я буду заботиться о тебе!
Я попытался отстраниться, но, честно говоря, не слишком-то и старался. Сидеть с ней вот так пздц как нравилось. От этого и было паршиво: я понимал, что она выпила, понимал, почему пришла, а всё равно не хотел, чтобы уходила.
— Я не маленький. И не милый.
Она отстранилась, взглянула на меня с улыбкой:
— Конечно, милый! Посмотри на себя — большие глазки, длинные реснички, губки бантиком!
— У меня нормальные губы!
— Угу, — она нежно провела пальцем по моей нижней губе. — Нормальные. Красивые. Наверное, все девчонки в школе мечтают их поцеловать.
Я поймал её руку:
— Рэйка, ты опять пьяная.
— Ну выпила. И что? Ты мне трезвой тоже нравишься.
Я не сразу нашёл, что ответить.
— Однако не должен. Мы же теперь будем…
— Да знаю я! Братом и сестрой! — Она дёрнула рукой, но тут же перестала. — Только пока ещё не стали. Я могу на тебя смотреть. И трогать. И…
Она осеклась, покраснев, и отвела глаза.
— И что? — допытывался я, как дурак, хотя и сам прекрасно знал ответ.
— Ничего. Забудь.
Я отпустил её руку. Рэйка откинулась на подушки подле меня и уставилась в потолок. Ночнушка задралась совсем уж неприлично, так что я видел её чёрные трусики, но она, похоже, этого даже не заметила. Я поправил одеяло у себя на коленях и отвернулся к телевизору.
— У меня спина болит, — вдруг сказала Рэйка.
Я повернулся к ней.
— Спина?
— После операций. По несколько часов стою в одной позе, потом всё затекает. Разомнёшь немного?
— Рэйка…
Она приподнялась на локтях, села и сложила ладони в мольбе.
— Ну пожалуйста! Минут пятнадцать, не больше. Я же с тобой занималась! Теперь ты мне помоги.
— А-А, ВОТ ОНО ЧТО. Значит, не от доброты душевной помогала? Теперь мне, значит, отрабатывать?
— Да от доброты! От доброты! — Она надула губы. — От самой настоящей. Ничего я с тебя не требую.
— Только должен уже, да?
— Ну не цепляйся ты к словам, Ишунчик! Просто помоги пожалуйста. Спина правда ноет. Всего пятнадцать минуточек.
— Хм. И что я получу взамен?
Она задумалась, потом просияла:
— Завтра отвезу тебя в школу! На машине! Не придётся тащиться с Такеши в метро!