Я ведь и раньше на ходу соображал, только в других вещах. Например, куда «Стальные псы» патруль гоняют. Пропустишь, что они маршрут поменяли, сунешься на привычную улицу — там тебя и примут. Поэтому смотрел, запоминал, спрашивал у своих, не видели ли чего. Второй попытки могло и не быть, приходилось с первого раза въезжать. Здесь попроще. Учебник передо мной лежит, можно сколько угодно назад листать, никто за это не пристрелит. Мне бы только терпения хватило.

Полистал остальные книги, поискал что-нибудь знакомое. Физика — это ведь про то, как всякая хрень движется, падает, сталкивается. В этом я кое-что понимал, пусть и без формул. Химию попробовал читать как рецепты. Что с чем смешивают, сколько чего берут, а что вместе лучше не совать. Когда самодельные бомбы собирал, тоже приходилось разбираться, только называли мы всё попроще.

Считать, правда, требовалось везде. Я уж и физику открыл, и химию — математика за мной по всем учебникам ходит, зараза.

Часа два так и просидел. Папаша заглядывал, чай приносил. В очередной раз пристроил возле меня печенье.

— Ишуня, ты хоть поешь. Мозгу глюкоза нужна!

— Сейчас, пап.

Он ещё немного постоял рядом над душой. Пришлось взять печенье, чтобы не волновался. Отец ушёл, я вернулся к строчке, на которой остановился. Потом смотрю — печенье всё ещё в руке. Уже минут пять сижу, даже не надкусил.

С физикой оказалось попроще. Расстояние делим на время, получаем скорость. Я примерно тем же занимался, когда прикидывал, успею добежать до укрытия, пока снайпер перезаряжается. Только на глаз. Не доставать же под обстрелом тетрадку.

Попалась задача:

«Камень брошен под углом 45 градусов со скоростью 20 м/с. Найти дальность полёта».

Камень я мысленно заменил гранатой. Так привычнее, хотя бросать воображаемую гранату было куда легче, чем рассчитывать, куда она упадёт. С камнем хотя бы можно ошибиться — в конце не ебанёт.

С химией пришлось повозиться. Пока читал про валентности, ещё что-то понимал, а на молярных массах и уравнениях реакций запутался окончательно. Полистал назад. Ёб твою медь, я ведь эту страницу уже читал. И вроде даже понял. Почему тогда дальше опять ничего не сходится?

«При взаимодействии натрия с водой…»

Это помню. Серый как-то бросил кусок в лужу, мы тогда чуть без глаз не остались. Я ору на него, а ему хоть бы хрен — стоит, ржёт, слова выговорить не может. Наконец отдышался:

— Зато теперь знаем!

Знали бы ещё, зачем я с таким долбоёбом связался. А теперь сиди, записывай, что у нас там в луже произошло. Серый бы порадовался, что его дурь в учебниках разбирают.

Потом добрался до задач и надолго за ними засел. Ответ не сошёлся — проверяю, где напутал. Иногда быстро находил ошибку, иногда так и не мог понять, что не так, и решал всё заново. Жалко было бросать после стольких мучений. Я уже весь лист исписал, должен же разобраться, чего тут нахуевертил. Особенно злило, когда проверишь каждую строчку, всё вроде правильно, а в ответах другая цифра.

Когда наконец отвлёкся, за окном уже темнело. Рядом с локтем стояла тарелка с сэндвичами. Папаша, значит, заходил. Поставил, наверняка что-нибудь сказал, а я хоть убей не помню.

Взял сэндвич, откусил. Остыл совсем. Сколько же он тут простоял? Попробовал откинуться на спинку стула и поморщился — спину от сидения так прихватило, что сразу не разогнёшься. Ещё и глаза слезились. Снял очки, потёр переносицу и немного посидел, дожёвывая.

Потом всё-таки подтянул тетрадь. Хотел посмотреть с начала, запомнил ли хоть что-нибудь из того, что понаписал.

Оказалось, запомнил. И немало. Пока листал, прикинул по учебникам: за день полгода программы перебрал. Кое-где ещё плавал, конечно, такое с одного раза не выучишь, но с основами разобрался. Утром бы мне кто сказал — не поверил бы. Я даже собой довольный остался. Неплохо для бывшего бандита.

Встал, размял плечи и вышел на балкон. В Токио уже стемнело, в окнах горел свет, внизу — фонари. Я облокотился на перила и по привычке прислушался. Ни выстрелов, ни воя мутантов. Никто не орёт, на помощь не зовёт. Всё ещё непривычно: стоишь на виду, смотришь на город, и даже прятаться ни от кого не надо. Можно просто постоять.

Достал из кармана пачку сигарет.

Купил ещё на прогулке, пока Такеши пудру выбирал. Пристал ко мне тогда: «Иши, как думаешь, персиковый или натуральный оттенок?» Я ему и сказал: попробуй нафигачь перед зеркалом, потом покажешь. Он ушёл подкрашиваться, а я успел цибарками обзавестись.

Прикурил, затянулся и опёрся локтями на перила.

Вот этого мне не хватало.

У нас все курили. После боя сядешь где-нибудь, руки ещё трясутся, а ты сигарету прикуриваешь. Посидел, покурил — вроде отпустило немного.

Здесь парням, наверное, и это неприлично. У нас на курящих девчонок ведь косились, значит и тут так, только наоборот, хотя хер знает. Да похуй. Я за сегодня заебался.

Курил и всё ещё мысленно возвращался к задачам. Синус в квадрате плюс косинус в квадрате равно единица. Сила равно масса на ускорение. Натрий в первой группе…

— Не знала, что парни твоего возраста курят.

Я дёрнулся и чуть сигарету не выронил.

На соседнем балконе стояла женщина лет тридцати, в домашнем халате, с бокалом вина. Дома тут почти вплотную, а я её даже не заметил.

— Я… это…