— Карина, ты встала? — с ходу спрашивает Динар, даже не поздоровавшись. — Загляни к нам в номер. У Наташи телефон не отвечает. И перезвони мне.

— Со мной всё хорошо, — произношу я, выровняв дыхание.

— Наташа? — в его голосе на секунду мелькает нотка удивления. — Что с твоим телефоном? Почему он недоступен? 

— Он сел. Я оставила его в номере на зарядке, — вру, но не испытываю за это угрызений совести.

— Карина где? Совсем плохо ей, да?

— Ушла в душ. Будь я её работодателем, дала бы ей сегодня выходной.

— У неё и так выходной, но только оплачиваемый, чтобы ты была под присмотром…

— Ага, контроль, безопасность и все дела, — ёрничаю, перебивая его. — Неужели я всегда теперь буду у тебя в немилости, Асадов? Мы сейчас в другой стране. Здесь нет ни одного знакомого мне человека, не считая тебя и Карины.

— И чтобы тебе не было скучно одной в незнакомом месте, — договаривает он с нажимом. — Наташа, к твоему поведению есть серьёзные претензии. Заниматься твоим воспитанием уже поздно, да и я не твой родитель, а просто человек, которому небезразлична твоя судьба. 

Звучит как вызов. Очередная провокация?

— Только к моему поведению есть претензии, да, а ты святой? — не сдерживаюсь я.

— Если ты про вчерашний поцелуй, то извиняться за него я не буду. Всё было по обоюдному согласию. Пока Макса нет, давай сгладим шероховатости в нашем общении, а то, взаимно пикируясь, далеко зайдём. Очень далеко, — предостерегает он, а у меня от интонаций в его голосе новые мурашки бегут по телу. — Ты когда меня выводишь из себя, реакции совсем иначе срабатывают. Так что следи за языком и будь хорошей девочкой. Договорились? 

Ну кто бы сомневался. Даже и спрашивать не нужно, почему он так записан в телефоне у Карины. Тоже переименую его. Исключительно из женской солидарности. 

— Я не хочу сегодня никуда идти, а культурную программу, которую Карина запланировала для нас на эти дни, можешь выполнить вместо меня.

Не знаю почему, но настроение становится даже хуже, чем когда я вышла из номера. Так и хочется уколоть Динара чем-то в ответ, но ничего не приходит на ум. К счастью. 

— Понял. Не договорились. Твои предложения? Чем ты хочешь заняться?

— Ничем. Немного прогуляюсь после завтрака и остаток дня буду сидеть в номере на коврике — ждать возвращения своего хозяина, который вернётся с работы и обучит запущенного питомца всем необходимым командам. Но только твоя радость от моей покорности будет недолгой. Когда мы вернёмся в Питер, я перееду жить к своему парню, а ты мне больше и слова против не скажешь. 

До боли сжимаю в руках телефон, сдерживаясь, чтобы не бросить его со всей силы в стену. Сцепляю зубы, чтобы не сказать Динару что-нибудь ещё. Плохой ход — выводить его на эмоции через Илью и якобы своё проживание с ним, но эти слова метко попадают в цель. Асадов злится.

— Парень твой тоже будет решать проблему с Лазаревым?

Конечно, Илья ничего решить не сможет. Но я всё равно хочу уколоть Динара, сама толком не понимая, за что. За то, что снова поцеловал меня, а потом сделал вид, что ничего не было? За то, что я всё утро о нём думаю и засыпала вчера с этими же мыслями? За то, что нет больше внутри покоя и вряд ли теперь будет? Уж я-то себя знаю. 

— Да, надеюсь, что да. Мы будем жить вместе и решать свои проблемы тоже будем вместе. Не думаешь же ты, что я каждый раз буду спрашивать твоего разрешения, чтобы сходить к нему на свидание или заняться с ним сексом? Бред какой. 

— Ты сейчас серьёзно? — в голосе Асадова появляются жёсткие нотки. — Ты выбрала не самое удачное время для этого разговора.

— Вполне серьёзно, — блефую я. — Но если ты разрешишь приводить Илью к себе домой...

— Вечером поговорим, — сухо перебивает он. — Я на переговорах. Скажи Карине, чтобы перезвонила мне, когда выйдет из ванной. И включи свой телефон.

Асадов разъединяет звонок, а меня потряхивает от злости. Вот как у него получается так методично выводить меня из себя? А может, и впрямь съехаться с Ильёй и пожить вместе, пока Макса не отпустят? 

И не буду я включать свой телефон. Сколько можно разговаривать со мной таким тоном, будто он действительно мой надзиратель? 

Карина выходит из ванной посвежевшей, но взгляд такой же мутный.

— Я что-то тоже неважно себя чувствую. Может быть, до вечера отложим все наши походы… куда мы там собирались, и поспим? — предлагаю я, напуская на себя болезненный вид. 

— Отличная идея. Как же болит голова...  Подай, пожалуйста, аптечку. Пора пускать в ход тяжёлую артиллерию. 

— Динар просил тебя позвонить ему. — Протягиваю Карине чёрную косметичку и направляюсь к двери.

— Хорошо. Сейчас наберу. Как немного приду в себя, дам тебе знать. Не теряй с радаров. Или… — Она приподнимает бровь, кивая на кровать: — Хочешь, прямо здесь завалимся спать?

— Ну уж нет. Боюсь захмелеть от этих запахов.

Карина швыряет в меня подушку, но не попадает.