— Ну не целый день, но много и часто, — с улыбкой ответила я. Девочки мне нравились, хотя в их интонациях подчас проскакивали снисходительные нотки их матери. Я встала, пересела на кровать и похлопала по покрывалу рядом с собой, приглашая девочек сесть поближе. — А знаете, чему я там научилась?

— Чему?

Лия и Мари, блестя любопытными глазами, сели рядом, и я обняла их за плечи. Всегда любила детей, только в прошлой жизни с ними не сложилось.

— Делать свечи, представляете? Нужно взять длинную нитку, которая потом станет фитилем, и обмакивать ее в растопленный воск. И так до тех пор, пока свеча не приобретет нужную толщину.

— Фу-у-у, — протянула Лия. — Это же скучно!

— Согласна, — кивнула я. — А потому лучше в монастырь не попадать. По крайней мере если это не осознанный шаг. В мире слишком много всего интересного, что стоит увидеть и сделать.

— А мы слышали, что ты в монастыре познакомилась с канцлером! — сделав большие глаза, прошептала Мари. — Это правда?

— А где вы это слышали?

Мне было интересно: неужели графская чета обсуждает такие темы в присутствии детей?

— Подслушали, — призналась Мари и потупилась, когда сестра на нее шикнула.

— Подслушивать, конечно, нехорошо, — пожурила я их и понизила голос до шепота, — но иногда очень интересно. А о чем еще говорили родители?

— Мама обрадовалась. Сказала, что если ты возьмешься за ум, то и наше с Мари будущее будет обеспечено, — тихо ответила Лия. — А еще она сказала, что быть любовницей канцлера очень почетно и что свою пассию он потом обязательно выгодно пристроит, пусть и не в столице.

— Но папа почему-то был расстроен, — насупилась Мари и внезапно спросила: — А кто такая любовница?

Н-да, если тебя не застукали, то все можно, а если у тебя в любовниках сильные мира сего, то можно еще больше. Значит, мачеха решила, что канцлера привлекли мои прелести? Он, конечно, мужчина видный, меня рядом с ним прямо бодрит, но в любовницах-сожительницах я уже хаживала и теперь хочу настоящую семью. Да и сам канцлер вполне конкретно дал понять, что я нужна ему для другого.

— Анни, — потеребила меня Мари, вырывая из размышлений, — так кто такая любовница?

Лия смотрела с не меньшим любопытством. А я не знала, как им объяснить, не вдаваясь в подробности, которые им знать рановато. Ну не было у меня своих детей и практики общения с ними.

— Э-э-э… — протянула я, собираясь с мыслями и не представляя, с чего начать.

Спасла меня нянюшка. Она вошла в комнату со стаканом теплого молока, который Анна с детства привыкла пить перед сном, и быстренько погнала всех спать.

— Вот же неугомонные зайчишки, — пробормотала она, ставя стакан на тумбочку у кровати. Посмотрела на меня и промокнула ладонями глаза. — Ох, не верится, что вы вернулись, госпожа.

Я обняла старушку и усадила с собой рядом.

— Я же в монастыре была, а не в тюрьме.

— Да велика ль разница-то? И ведь как уезжали-то! Мне и проводить вас не дали. Как вороны со всех сторон вас клевали. И как только выдержала-то, голубка моя?

— Выдержала, — вздохнула я и обняла ее крепче. — Было и было. Теперь дальше жить надо.

— Слышала я, что канцлер вами заинтересовался. Только вы ему не верьте. Знаете, какие о нем слухи ходят?

— Какие? — навострила я уши.

Слышать о канцлере что-то нелицеприятное не хотелось, но было важным.

— Будто он с Темным богом якшается.

— Ой, нянюшка, не верь ты этим слухам, — с облегчением выдохнула я. — Если бы так и было, его бы никогда на пост канцлера королевства не поставили. — Вспомнила, сколько раз он был в монастыре, и добавила: — Да и в святых местах он бывает чаще любого аристократа. Врут слухи.

— Может, и врут, только будьте с ним осторожнее, голубка моя, — снова утерла нянюшка глаза и засобиралась уходить. — Слухи на пустом месте не рождаются.

Глава 7. Бал и новые знакомства

Бал. Невероятно, но я скоро окажусь на самом настоящем балу! Разумеется, невероятным это можно назвать только с позиции меня прежней, но от этого ощущения будоражили не меньше. Конечно, я была и на корпоративах со множеством людей, и на юбилеях, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что ожидало меня сегодня. А потому беспокойство и мандраж мне изображать не пришлось.

— Не волнуйся так, — увещевала меня мачеха, сидя рядом в карете. — Ты же уже была на балу.

— В том-то и дело, — пробормотала я, припомнив, чем это закончилось для бедной Анны.

— Да, тогда все вышло очень плохо, — нахмурилась женщина и внезапно взяла мою руку, сжала и требовательно посмотрела в глаза. — Но ведь ты больше не повторишь прежних ошибок…

— Прежних — нет, — ответила я честно, но на языке так и вертелось продолжение фразы: но от новых зарекаться не буду.

Отец, сидевший напротив, что-то такое понял из моих слов, его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но потом решил не влезать в женские разговоры и перевел взгляд за окно кареты.