— А ты думал, что будешь спать на выбранных мной шелковых простынях со своей любовницей? — бросила я, кривя губы в улыбке. Только мои глаза не улыбались, внутри я была полна боли.

— Ты ответишь мне за это, Грейс!

Он был взбешён.

Но даже сейчас, в этом хаосе, он оставался идеальным до тошноты.

— Считай, что это не я, — протянула я холодно, с усмешкой, — а сама Бездна разверзла свои врата в твоём доме, и отряд демонов вышел, чтобы спалить к чертовой матери твои сокровища.

Я чуть склонила голову, наблюдая за ним.

— У тебя ведь всё застраховано, Рейган, так что ты ничего на меня не повесишь.

— Р-р-р… — сорвалось с него, низко, почти рычанием.

— И не рычи, — отрезала я, резко, с тем же тоном, каким раньше он осаживал меня.

Он шагнул ближе, нависая, давя своим присутствием, своей силой, своей привычной властью.

— Я оставлю тебя ни с чем! — процедил он сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, что натворила?

Я улыбнулась.

Спокойно.

Почти мягко.

Но в этой мягкости не было больше ни любви, ни страха. Там была дыра от вырванного моим мужем сердца.

— Понимаю, — ответила я тихо, глядя ему прямо в глаза, в это искажённое яростью лицо, которое когда-то было для меня всем. — Я обедневшая баронесса, сирота, никто по твоим меркам… и досталась в истинные такому одарённому гению финансов. Вот что ты хотел мне сказать в лицо столько лет и не говорил. Зато твои друзья не забывали меня ткнуть носом в эту разницу положений, когда ты не слышал.

Муж лишь раз отвлёкся от плетения и сверкнул глазами в мою сторону, поморщился от досады, что мне это было известно.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёмное и холодное.

— Тебя ведь это грызло. День за днём. Как это — великому Рейгану Фростмару досталась такая, как я? Та, что даже в Академии была посредственностью, училась на бытовом факультете. Ты ведь не любишь заурядность.

Я шагнула ближе, не отрывая взгляда.

— А твоя новая пассия…  вся такая подающая надежды девочка. Талантливая, одарённая, молодая.

Губы растянулись в кривой улыбке.

— Я ведь тебя знаю как облупленного. Ты ведь повёлся не на тело и не на молодость. Тебя зацепило то, что она — как ты. Гениальная.

Я тихо рассмеялась.

— А знаешь что? Не хочу, чтобы нас что-то связывало. Так что подавись всем этим и особенно своими деньгами!  — я обвела взглядом территорию нашего особняка. А еще передавай привет Аннабель. Я, может, даже торт ей закажу. Это ведь она та великая травница, да? Которая изобрела тебе зелье против истинности.

Тишина между нами натянулась, как струна. Я горько усмехнулась.

— И знаешь, что ещё смешнее? Ты хотел себе в пару женщину под стать твоей гениальности и исключительности. И не видел дальше своего высокомерного носа.

Я сняла перчатку с руки и, не давая себе ни секунды на сомнения, дотронулась до его щеки, мягко, почти ласково, как когда-то давно, когда ещё верила, что он мой, и в тот же миг глаза Рейгана расширились от шока, а его плетение водного щита дрогнуло и рассыпалось, будто его никогда и не существовало.

А мои глаза потемнели, стали глубже Пустоты, и в этой тьме закрутились голубые вихри.

Его магия была вкусной, прохладной, свежей и я жадно тянула её в себя, пила, поглощала, делал то для чего и была создана богами, провела языком по губам, ощущая привкус магии воды, и даже зажмурилась на секунду от этого ощущения.

Рейган посерел, покачнулся, будто его ударили, осел на одно колено, упёрся рукой в землю и поднял на меня взгляд — растерянный, неверящий.

— Не ожидал, дорогой? — протянула я, чуть склонив голову.

— Что… ты сделала?.. — выдохнул он, будто ему не хватало воздуха.

— Забрала твою магию, — ответила я спокойно, почти лениво, чувствуя, как сила внутри меня переливается и оседает, — она такая вкусная.

Он дернулся, губы его дрогнули.

— … кто… ты?..

Я наклонилась к нему, чтобы он точно видел мои глаза.

— Чужая тебе женщина, — сказала тихо, без эмоций, будто это был уже давно свершившийся факт, — а теперь смотри.

Я опустила саквояж рядом с ним и подняла руки, чувствуя, как вокруг меня собирается влага, как отзывается пространство, как подчиняется мне то, что раньше принадлежало ему, и начала плести — не спеша, с той же точностью, с какой делал это Рейган, выводя линии, повторяя узоры, вспоминая каждое движение, каждую связку, каждую деталь, которую когда-то просто наблюдала.

У меня нет собственной магии.

Я пуста в этом плане.

Но моя Пустота особенная. Я могу взять любую магию и управлять ею. 

Вода в воздухе сгущалась, тянулась ко мне, слушалась, собиралась в плотное, мощное плетение, и я создавала щит — огромный, сильный, выверенный до идеала, способный поглотить пламя целого особняка.

Я подняла руки выше и на мгновение задержала дыхание, наслаждаясь этим ощущением власти, этой тишиной перед ударом.

А потом обрушила воду.