Горячая, густая кровь Тейна взорвалась у меня во рту. На вкус она была сладкой и пряной, напоминая мне печенье с патокой, которое Ксавьер пек каждый год к зимнему солнцестоянию. Первый глоток электризовал чувства, и сигилы вспыхнули жизнью на стенах, отраженных в зеркале позади Тейна. Желание бушевало во мне, и я напряглась против хватки Гэвина, ища трения в самых интимных местах.

Но руки Гэвина оставались неподатливыми. Рука, которую он твердо прижимал к моему низу живота, лишь усиливала пульс нужды, стучащий между ног, а из-за того, как он зафиксировал мои руки, я не могла даже коснуться себя, чтобы унять боль.

Гэвин наклонился, пока его губы не коснулись раковины моего уха.

— Не в этот раз, Софи, — прошептал он. — Считай это наказанием за то, что пренебрегла моим предупреждением.

Рыча от досады, я пила глубже.

Тейн застонал и наклонил голову вперед, упираясь лбом мне в плечо.

Каждый глоток подталкивал меня ближе к краю. Такими темпами мне вообще не понадобится контакт, чтобы достичь физической разрядки. Еще несколько глотков крови Тейна, и это может сработать.

— Достаточно, — сказал Гэвин, отступая и утаскивая меня с собой.

Мои губы отлепились от плеча Тейна с влажным хлопком, и я всхлипнула. Я была так близко.

Руки Тейна упали с моих бедер, и он повесил голову, его широкие плечи вздымались и опускались с каждым быстрым, тяжелым вдохом. Кровь сочилась из следа укуса на его шее, пачкая воротник темной футболки, но рана уже закрывалась.

— Оставь нас, — сказал Гэвин, его голос был тихим и властным.

Практически задыхаясь от нужды, я смотрела, как Тейн вытащил салфетку из тех, что были искусно свернуты и сложены в ячейке под столешницей, намочил ее водой из крана и вытер кровь с шеи. Он глянул на меня, и ад желания пылал в его темных глазах.

— В следующий раз, — сказал он, и его голос сочился обещанием. Он открыл дверь, шагнул в коридор и закрыл за собой дверь, оставляя меня наедине с Гэвином.

Мой связанный вампир смотрел на меня в зеркале, его радужки светились серебряным лунным светом. Твердая длина его возбуждения прижималась к моей пояснице, и напряжение свивало его мышцы, заставляя руки дрожать. Он боролся с желанием стянуть с меня леггинсы, нагнуть над столешницей и трахнуть. Я знала это — не как инстинкт, а как что-то большее, просачивающееся в меня через нашу связь.

Я потерлась задницей о Гэвина, надеясь подтолкнуть его к действию.

Его руки сжались вокруг меня, перехватывая дыхание.

— Сделай это еще раз, — прошипел он, — и я оставлю тебя выходить отсюда в таком состоянии.

Я замерла, все тело дрожало от неутоленной нужды.

Гэвин собрал перед моей туники и опустил кончики пальцев за пояс леггинсов. Переместив другую руку, он накрыл мой рот большой ладонью, заглушая жалобные звуки, рвущиеся из горла. Его глаза встретились с моими в отражении зеркала.

— В следующий раз ты внемлешь моему предупреждению, — пробормотал он.

Всхлипывая, я кивнула. В моем нынешнем состоянии я согласилась бы на что угодно, лишь бы он опустил руку ниже.

— В следующий раз, когда ты так безрассудно подвергнешь себя опасности, я лично прослежу, чтобы ты не кончила неделю, — пообещал он, его дыхание было горячим у моего уха. А затем он засунул руку глубже в мои штаны, его пальцы скользнули по моему влажному лону.

Он зажал мой распухший клитор между двумя пальцами, и я вскрикнула в его ладонь, разлетаясь на осколки, когда удовольствие взорвалось из низа моего живота. Тело содрогалось под натиском обрушивающихся, мучительных волн экстаза. Это не затянулось, как было бы, если бы я активно пила бессмертную кровь, но на этот раз я была рада краткости оргазма, резкого и яростного, каким он был. Еще немного этого жестокого удовольствия, и я боялась, что потеряю сознание.

Я обмякла в хватке Гэвина, и он переместил руку обратно на мой живот.

Он убрал ладонь от моего рта.

— Сможешь стоять сама? — спросил он, голос был мягче, чем прежде.

— Думаю, да, — сказала я между рваными вдохами. Ноги дрожали, но с каждым ударом сердца становились устойчивее.

Хватка Гэвина ослабла, и его руки скользнули вниз по моему телу, прежде чем упасть. Он шагнул в сторону и поправил себя, уменьшая очевидный бугор на передней части брюк, прежде чем подойти к раковине и вымыть руки. Его могучее тело было натянуто, как струна, от неутоленной нужды.

Поняв, что, возможно, переоценила устойчивость своих ног, я прислонилась к стене, поправляя леггинсы и тунику.

Гэвин наблюдал за мной в отражении, и сигил-полумесяц, изгибающийся вдоль его щеки, и связующий сигил, обвивающий шею, ровно светились.

— Если бы нам не нужно было куда-то… — Его взгляд прошелся по мне. Выдохнув, он закрыл воду и потянулся к полотенцу, висящему на стене. — Но нужно.