– Нет, ну если бы этот торт должен был бы съесть кто-то другой, – гипотетически предположила Джинни, но я припечатала:

– За ним не явились. И он бы ещё и расстроился.

– Действительно, разве можно расстраивать тортик, – нервно усмехнулась сестра и с непередаваемыми эмоциями покачала головой: – Вообще от тебя я, конечно, такого не ожидала. Ну да не мне читать тебе нотации. Лучше скажи, отца уже можно радовать, что ты сюда не зря приехала и замуж за принца почти собираешься, благодаря удачному стечению обстоятельств?

– Ну нет! – запротестовала я, начиная готовиться ко сну. – Я же Касу ни в чём не призналась. Даже оплату взяла, чтобы не вызывать подозрений. Так что теперь мне надо ещё больше стараться не пересечься с нашим ректором в коридорах.

– А почему не сказала? – тут же зацепилась Джинни.

– Во-первых, это было бы неловко, – пожала я плечами, – а я не хотела портить момент. Во-вторых, ну знаешь мало ли что бы он подумал, если бы я тут раз и созналась…

– Что ты специально всё это устроила, чтобы затащить его под венец? – тут же предположила сестра, и я с ней согласилась.

– С учётом удивительного совпадения, моего молчания и наших статусов это первая мысль, которая приходит на ум, – подтвердила я. – В-третьих, я, конечно, в восторге от того, как всё прошло, но характер у Каса, судя по всему, не очень. Всю академию гоняет. Да и принц… Я бы лучше рассмотрела какой-нибудь мезальянс, чтобы больше не связываться со всем этим церемониалом.

– Наш ректор же не наследный, – на всякий случай напомнила Джинни. – Да и в Артефактуме с этим, судя по рассказам Сьюзан, попроще, чем у нас.

– Да всё равно, – только отмахнулась я чуть раздражённо.

Уловив это, сестра тут же отступила и сообщила:

– Решать всё равно тебе. Я тебя в любом случае поддержу.

В этот момент я и ушла умываться, а когда вернулась Джинни уже умудрилась пересчитать все деньги в кошеле от Каса, разложив их по стопочкам, и пожаловалась:

– А я думала ночные бабочки больше получают. Ну, или ты правильно забила тревогу и ректор у нас отменный жлоб. Я столько за день могу потратить.

– Вообще-то он заплатил в два раза больше, – даже оскорбилась я почему-то за Каса. – Так ещё и накинул приличную сумму сверху, чтобы я передала какой-то «мадам» за бронь, – а потом, на глаз оценив полученное богатство, подытожила: – И это, между прочим, большие деньги. Здесь чья-то месячная зарплата точно. И этот кто-то даже не из прислуги.

– Да?! – искренне опешила моя сестра, которая раньше чужими деньгами особо не интересовалась.

– Да. Не зря Уна говорила, что мы избалованны роскошью.

– Мама Уна так говорила? – уточнила Джинни, которая предпочитала нашу мачеху называть именно так. – Эх, я опять всё прослушала. Надо, однако, посчитать, сколько приносит здесь собственная лавка с зельями, а то, возможно, мне всё же стоит себе поискать зажиточного дельца… Но, кстати, я помню, что мадам – это так называется в Артефактуме женщина, которая в борделе главная. Тоже мама Уна рассказывала, чтобы я знала, в какие неприятности лезть не стоит. Так за что там ей ректор доплачивал?

10

– За бронь, – зевнула я, залезая в этот момент под одеяло. – Он хотел взять меня на содержание, чтобы я только к нему ездила.

– А ты больше к нему вообще не собираешься, – вздохнула Джинни демонстративно. – Какая досада. Разве что пару раз заглянешь, если ему повезёт… Может, мне можно забрать деньги мадам себе?

– Ты что, сдать ему меня желаешь? – рассмеялась я, уже в полусне закрывая глаза. – Нет уж. Сложи обратно и куда-нибудь спрячь. Если меня не заставят в ближайшее время их вернуть, то куплю лучше Сьюзан на них подарок. Так сказать, верну в семью.

На этом я и уснула. В остальном неделя выходных прошла неплохо. Колин, правда, пытался назначить второе свидание, но я его довольно деликатно отшила, сославшись на занятость по курсовой. И в общем-то к этой самой курсовой и приступила, выбрав себе в оранжерее симпатичный куст Хрустальных Роз, которых здесь водилось в достатке, и пересадив поближе саженцы Злопамятного Мака. Их я и собиралась скрещивать.

Вообще Слезнистый Безвременник хоть и считался легендарным и утерянным растением, но особого интереса у травников не вызывал. Вся это польза была в семенах, которые могли использоваться для специального артефакта – песочных часов, отматывающих время немного назад. Обычно минут на пять. Не особо много.

Поэтому финансирования на исследования особо не выделялось, да и по приоритетам выведение Безвременника стояло не высоко. Но, конечно, желая получить мировую известность и почесать чувство собственного великолепия некоторые исследователи иногда предпринимали попытки. Как, например, я.