Пилемен кивнул. «Он истек кровью во время операции. Мастарна позже признал, что это был известный риск». Мне потребовалось время, чтобы уловить все нюансы. «Это была операция на горле! Если только Мастарна не был самым жестоким хирургом в истории или не был настолько обдолбан, что парил под потолком, как он мог так неудачно ошибиться с ножом, что отрубил Скаеве всю голову?»

На этот раз Пилемен лишь пожал плечами. «Невероятно. Вот вам и врачи».

Это объясняло, почему оружие так и не нашли. После катастрофы Мастарна наверняка забрал бы его в своей медицинской сумке. Даже если бы мы нашли хирургический инструмент, пропитанный кровью, это ничего бы не доказало. Мы не могли бы утверждать, что это был инструмент Скаевы. В любом случае, Мастарна, вероятно, потом вымыл нож. Большинство хирургов настолько гигиеничны. Ну, или их пациенты на это надеются.

«Так кто же оторвал голову?» — задумчиво спросил Петроний. «И зачем же тогда они бросили голову в бассейн атриума?»

«Для прикрытия», — осторожно сказал я. «Друсилла всё ещё не хотела, чтобы её муж узнал об отмене его приказов. Они организовали небольшую мстительную операцию, чтобы скрыть проваленную операцию и свалить вину на невиновного». Петро, конечно же, понял, о ком я говорю.

«Началась паника», — сказал Халдей. «Друсилла была в отчаянии из-за смерти брата — винила себя. До сих пор винит себя, честно говоря, и, честно говоря, из-за этого она просто сходит с ума. Её посохи метались кругами, не зная, что делать. Все понимали, что Квадруматус этого не выдержит».

Друзилла сама нашла голову, прежде чем её успели предупредить. — Знает ли теперь Квадруматус правду? — Он подозревает. Его кошмары были показательными. — Ты мог бы их истолковать, — предложил Петроний. — Может быть, это и к лучшему. Человек должен знать.

«Разум — чувствительный орган, — пробормотал Пилемен. — Ему самому нужно разобраться. Так гораздо здоровее!» Ублюдок подумал, что тот, кто расскажет Квадрумату правду об этом безвкусном эпизоде, в конечном итоге будет уволен.

Петроний посмотрел на меня. Его подготовка бдительности дала о себе знать. Он придумывал, как избежать документирования. «Никакого преступления, Фалько.

То, что они сделали с головой, было актом осквернения, но об этом пусть Квадруматус и его жена. Женщина и так, похоже, достаточно обеспокоена. Смерть её брата была глупой и её можно было избежать, но это её наказание. Я спишу эту смерть на несчастный случай. Мастарна — самоубийство.

Ему, должно быть, была ненавистна мысль о потере репутации».

«А его дело», — сказал я. «Кто вообще его наймёт, узнав, что он таким образом потерял Скаеву? К тому же, можно было бы потребовать огромную компенсацию. Если в «Квадруматусе» работает столько же юристов, сколько и врачей, кто-нибудь из них обязательно заметил бы возможность подставить Мастарну за профессиональную халатность».

Петроний присвистнул, представляя себе возможные суммы. Для него это было просто замечательно. Меня же беспокоила одна мысль. «Пилемен, какова была замешанность мальчика-флейтиста Скаевы?» Петро быстро взглянул на меня. Не зная, известно ли ему, что я попросил Марка Рубеллу разрешить дальнейшее расследование когортой, я сказал ему: «Флейтист должен был что-то знать. Думаю, его убили, чтобы он не выдал себя. Хочу, чтобы Скифакс на него посмотрел».

«Флейтист должен был быть там», — перебил Пилемен. «Он всё знал об операции. Скаева использовал его для музыкальной терапии. Поэтому он должен был постоянно находиться в комнате, играя успокаивающие мелодии, чтобы помочь людям расслабиться».

К сожалению, он сонный человек – ну, может, он боялся смотреть операцию. Я слышал, что он приехал слишком поздно. Мастарна завершил операцию – насколько это было возможно, до того, как у пациента началось сильное кровотечение.

Друзилла и её служанки кричали. Скаева была мертва — это должно было быть очевидно — и ребёнок видел, как его хозяин лежал в лужах крови, в тот самый момент, когда ему отрубали голову…

Петроний жестоко выругался. «Убивать мальчика было бессмысленно. Несчастные случаи…»

«Если бы не было преступления, не было бы нужды заставлять молчать маленького нищего».

«Но поскольку они убили флейтиста, — рявкнул я ему в ответ, — то это преступление...

И мы, чёрт возьми, решим её! Петроний похлопал меня по плечу. Он знал о моём дедлайне. «У тебя свои заботы. Предоставь это нам, Фако».

ЛИКС

Я поверил Петронию Лонгу на слово.

Пока я был в отъезде, я зашёл к Юлии Юсте. В доме сенатора привратник согласился сказать, что моя тёща утром отправилась в Дом Весталок, но так и не вернулась. Типично: Мастарна убил Скаеву, а затем, предположительно, обезглавил мёртвую пациентку. Мне больше не нужны были объяснения, но я всё равно был обязан Юлии Юсте… Я бы не стал заставлять её просить милостыню у её подруги-весталки, если бы это не было неизбежно; в следующий раз, когда нам понадобится Весталка, это наверняка будет сложнее, и кто знает, какие чрезвычайные обстоятельства могут возникнуть в будущем?