Когда шаги стихли во мраке, я вышла из укрытия и посмотрела на бесчисленные книги. Можно порыться в них, но на это уйдет месяц или два. На меня уставилось бесчисленное количество потрепанных переплетов, и я решила вернуться к ним в том случае, если не отыщу нужного портрета.

После библиотеки я попала в зал с громоздкими свитками и разноязычными письменами. Здесь воняло книжными клещами. Полистав некоторые летописи, я определила их в категорию смертной скуки и двинулась дальше.

Новый зал с бронзовыми статуями; с картинами; снова со статуями. Еще одна монастырская библиотека, которая привела меня в уныние. Еще зал с безрадостными картинами и пергаментными свитками. Комната с музыкальными инструментами. Снова картины, снова книги, снова свитки.

Зал за залом. Этаж за этажом. Я прошла их все от и до. Бесшумно и быстро, каждое мгновение прислушиваясь к посторонним звукам или шагам часовых. После первой библиотеки тишина ни разу не нарушалась, лишь запахи менялись с каждым шагом.

Последний этаж и последняя надежда. Харсток сужался кверху, поэтому каждый новый этаж был меньше предыдущего. На пятом был лишь один длинный зал, стены которого увешаны сотней портретов. Кажется, я нашла что искала и медленно зашагала вдоль картин, читая подписи по обе стороны зала.

Оставив без внимания все незнакомые имена, я остановилась перед внушительной картиной в позолоченной раме и победно улыбнулась. С этого человека началась династия Дагганов. Первый портрет родоначальника династии – Алакера Даггана.

Я не торопясь ступала по мраморному полу и наклонялась к каждой бронзовой табличке в темноте. Ботич Дагган с женой и детьми. Кристан Дагган с женой и детьми. Лик Дагган с женой и детьми. Берин Дагган. Агидон Дагган. Юри Дагган. Велиант Дагган. Сотни имен с одной и той же фамилией рябили перед глазами, пока я не увидела нужное.

Картина была в золотой раме, как и прочие, но на полотне – лишь три темных силуэта с еле различимыми чертами, в то время как на остальных изображалось минимум четыре человека. У всех представителей Дагганов было несколько детей. У всех, кроме одного – самого последнего.

Сняв масляный факел со стены, с помощью стальных наручей я высекла искру. Огонь вспыхнул, и лица, изображенные на портрете, озарились золотым светом.

С мирной картины, под которой было написано «Гонник Дагган с женой и сыном», на меня смотрели две пары голубых глаз. На темно-каштановой шевелюре короля мерцала широкая корона из белого золота с нефритовой гравировкой, а на королеве… Юнсу была тонкая, почти незаметная нежная тиара. Она выделялась на темно-русых волнистых волосах, словно полумесяц.

Юнсу держала охапку расшитых одеял, из которых выглядывало лицо спящего младенца, совсем крохотного человечка. Гонник стоял величественно, как титан, и смотрел с привычными для правителей спокойствием и достоинством. Но приглядевшись, я увидела, что его рука мягко сжимала уголок детского одеяльца. Похоже, там как раз оказалась пухлая ножка новорожденного наследника.

Я всматривалась в лица, пытаясь вспомнить их. Думала, что как только увижу, то пойму, почему я так точно помнила их имена, хотя своего не знала.

Видела ли я королевскую чету при жизни? И почему, все больше рассматривая полотно, понимала, что художник не смог изобразить их как должно? Отчего-то мне казалось, что глаза короля должны быть более глубокими, томными. И цвет темнее. А у его жены не хватало смешинки в глазах. Кажется, она всегда улыбалась и редко бывала такой серьезной, как на картине.

Творец этого шедевра хорошо справился с заказом, но недостаточно. Все дольше изучая портрет, я по какой-то причине это знала, хотя главного так и не поняла…

Я надеялась, что, увидев Гонника и Юнсу, пойму: это я стала их палачом или нет? Послал ли Бадзун-Гра своих кнарков, чтобы стереть последних Дагганов с лица земли? Могла ли я хладнокровно убить новорожденного младенца?

Но сердце молчало. Кнарк не испытывал ни угрызений совести, ни вины, ничего. Беспощадная часть монстра твердо укрепилась во мне, и вряд ли это когда-то изменится.

Это действительно могла быть я. Если Владыка Мрака приказал, значит, я выследила семью короля и вырезала их сердца, включая крошечное, принадлежащее маленькому принцу.

Пламя дрогнуло, и картина заиграла переливчатым блеском. Я уже хотела отойти, но кое-что заметила. Подошла вплотную и прищурилась, разглядывая Гонника. Что это такое на его коро…

Звон колоколов разорвал воздух. Они гремели так близко, что картины, казалось, тоже дребезжали.

Это колокола из сторожевой башни Харстока. Служители забили тревогу.

Я повернула голову к балкону.

– Воры! Воры! – донеслось с земли, и множество огоньков подсветили ночной воздух желтой дымкой.

Затушив факел в горшке, я выглянула вниз и увидела, как служители с факелами, словно светлячки, устремились прямиком в Харсток.

– О боги… – разочарованно вздохнула я и оценила высоту.