Мой желудок опускается вниз. Дем. Если Поло отдаст меня Сэлу, Дем сделает все возможное, чтобы спасти меня.

Все, включая отказ от своих притязаний.

Я не могу этого допустить.

— Поло, не делай этого, — умоляю я, сжимая руками его рубашку. — Мой брат даст тебе все, что ты захочешь.

Но он не слушает. Он берет мои запястья в свои руки и притягивает меня к себе. — У Джорджио есть все, что я когда-либо хотел, и очевидно, что он не намерен делиться. — Его ноздри раздуваются, а затем его взгляд останавливается на моем ожерелье, которое подарил мне Джорджио. — Значит, мне придется взять его самому.

Я должна бежать.

Не теряя ни секунды, я изо всех сил толкаю его, но успеваю сделать лишь один шаг, как он выкидывает руку и обхватывает мое запястье. Он оттаскивает меня назад, берет за другое запястье и держит меня железной хваткой. Дыша мне в лицо, он требует: — Что ты вообще в нем нашла? Он больной человек. Я думал, ты поймешь это, когда войдешь в коттедж.

Дрожащий вздох покидает мои легкие. Вот почему замок на двери был сломан. Поло.

— Единственный больной здесь — это ты, — шиплю я.

Каким-то чудом я понимаю, что знаю, как выйти из своего нынешнего положения. Джорджио научил меня. Тренировка сработала, и я еще глубже вдавливаю запястья в грудь Поло, а затем резко отдергиваю их назад.

Он не ожидает этого, и его хватка разрывается.

Не теряя ни секунды, я обегаю кухонный остров, ставя его между нами.

Его глаза вспыхивают от возбуждения. — Ты собираешься сопротивляться, Мартина? Ты сделаешь только хуже для себя.

Я бегу к двери, ведущей на улицу, и успеваю пройти половину пути, прежде чем он валит меня на пол.

Черт!

Мои коленные чашечки ударяются о твердый пол, и боль пронзает ноги. Я задыхаюсь, когда он переворачивает меня на спину, но как раз в тот момент, когда он собирается оседлать меня, я втягиваю ноги, сгибая их в коленях, и упираюсь ступнями ему в грудь.

Он падает, хрюкая от боли.

БЕГИ.

Я бегу. Я почти добегаю до двери, когда он настигает меня, хватая бицепсы и выкручивая.

Я ударяюсь спиной о дверь, и он обхватывает мою шею руками.

Глаза дикие и страшные, он сжимает их и говорит: — После того как я отдам тебя Сэлу, он щедро вознаградит меня. Я попрошу его сделать тебя своей женой.

Тошнота накатывает так внезапно, что на секунду я уверена, что меня сейчас вырвет.

Он прижимает меня к двери и упирается в нее бедрами, его эрекция очевидна. — Я собираюсь вытрахать из тебя Джорджио. Я заставлю тебя забыть, что ты вообще к нему прикасалась.

У меня заслезились глаза, страх бьется в затылок, но впервые в жизни мне удается его побороть.

Да ладно. Я знаю это. Мы это практиковали.

Я беру один из его пальцев и сгибаю его назад. Он вскрикивает от боли, отпускает меня, и дальше все как в тумане. Мне кажется, я успеваю ударить его ногой между ног, прежде чем вылетаю за дверь и бегу к дому персонала.

— Аллегра! Томмазо! — кричу я во всю мощь своих легких. — Помогите!

Мне кажется, что я слышу шаги позади себя, но я не решаюсь посмотреть. Дом персонала уже близко, и Томмазо с Аллегрой помогут мне, как только я войду внутрь.

Тридцать метров. Двадцать. Пять.

Когда моя рука обхватывает ручку, я боюсь, что она будет заперта, но, слава Богу, она легко открывается, и я влетаю внутрь.

София прыгает на меня, пока я запираю дверь и натягиваю цепочку, ее вопли и лай достигают апогея. Наверное, она чувствует, что что-то не так. — Пойдем со мной!

Я бегу по дому, проверяя и запирая все окна и двери так быстро, как только могу. — Томмазо! Аллегра!

Ответа нет.

Где же они?

У меня сводит желудок. Если они уже ушли в кастелло или находятся в оранжерее, значит, я здесь одна. Они не услышат моих криков, если я буду здесь.

Я проверяю, есть ли у меня с собой телефон. Как только я их найду, надо позвонить Джорджио. Он знает, что делать.

— Алло! Томмазо, ты здесь?

София не перестает лаять. Она подходит ко мне, а потом бежит к подножию лестницы, оглядываясь назад, как будто хочет, чтобы я поднялась туда.

Меня охватывает ужасное предчувствие.

— Черт, черт, черт.

Я бегу вверх по лестнице, следуя за собакой до самых спален. Я никогда не поднималась сюда раньше, но София лает на одну конкретную дверь, поэтому я иду туда.

Руки дрожат, когда я берусь за ручку.

Когда я открываю дверь, то сразу же делаю шаг назад.

Крик подкатывает к горлу.

Мое зрение расплывается.

Томмазо и Аллегра лежат в постели, в лужах собственной крови.

ГЛАВА 29

МАРТИНА

НЕТ.

Я несколько раз моргаю, но образ остается.

Скомканные белые простыни, пропитанные пурпурным цветом. Темные раны на их шеях. Закрытые глаза и бледные лица.