— Моя мать умерла. Я не могу прожить остаток своей жизни в соответствии с предсмертными желаниями больной женщины. Думаешь,твоя мать хотела бы этого для тебя? — Он делает шаг назад и разводит руками. — Ты чертов лицемер, Джио. Ты ничем не отличаешься от меня, помнишь? Но ты, кажется, получаешь удовольствие от того, что держишь меня на ступеньку ниже себя.

Он действительно думает, что это из-за моего гребаного эго? Я хватаю его за воротник рубашки, мой гнев переполняет меня. — Следи за своим гребаным языком. Я поддерживаю тебяв живых. Стать человеком Казалези — это ранний смертный приговор, особенно для таких, как ты.

— Кто-то вроде меня? — Он недоверчиво усмехается. — То, что я не разбираюсь в компьютерах или во всей этой ерунде с безопасностью, как ты, не означает, что я не могу быть ценным.

— Тебя сделают солдатом, отправят на улицу и оставят умирать.

Его глаза темнеют. — Ты этого не знаешь. Ты не знаешь, что скажет дон, когда встретит меня.

Наивная уверенность в его взгляде настолько разочаровывает, что я отталкиваю его. — Я знаю, что это никогда не будет тем, что ты хочешь услышать. Я вступил в клан, потому что у меня не было выбора. Ты знаешь, Поло.

Выражение его лица превращается в гримасу, и он плюет на землю. — Какой выбор? Какой к черту выбор? — Он указывает на меня пальцем. —Ты принял мое решение.

Я смотрю на часы. — У меня нет времени на это.

— Да, никогда не бывает, — выдавливает он.

Мои глаза сканируют его. — Пока меня нет, проследи, чтобы Мартина никуда не ушла. Следи за ней.

— Ты не можешь держать меня здесь вечно, — кипит он. — Я не твой пленник. Однажды я уйду отсюда, и ты пожалеешь, что не помог мне, когда я просил об этом.

— Я помогаю тебе, — говорю я, возвращаясь в машину. — Ты просто слишком слеп, чтобы увидеть это. Ты меня слышал? Я сказал следить за Мар…

— Я слышал тебя. Я позабочусь о твоем питомце, пока тебя нет, не волнуйся.

Моя челюсть сжимается. Мне не нравится его чертов тон. Но мне также нужно идти по чертовой дороге, если я хочу вернуться сюда до наступления темноты.

Я решаю оставить это. Поло зол, но он успокоится. Он всегда так делает. У нас слишком много общего, у него и у меня. В его возрасте у меня была такая же неугомонность в крови, но я все отдавал работе, зарываясь в проекты. Поло некуда его направить — кое-что, полагаю, должен предоставить я. Я знал, на что подписывался, когда брал его. Я пренебрегал своим долгом? Наверное, я всегда думал, что работать на Сэла будет последней вещью, которую он хотел бы после того, что случилось с его матерью. Конечно, черт возьми, это было последнее, чегоя хотел, но в то время это действительно был единственный способ выжить.

Завожу машину. Чем больше я позволяю ему развлекаться с идеей стать настоящим мужчиной, тем больше он вкладывается в эту чертову фантазию. Неужели он забыл, каково это на улицах Секондильяно? Может быть, его матери удалось несколько оградить его от этого, когда он рос. Она происходила из богатой семьи, и даже после того, как ее выгнали за внебрачную беременность, у нее было достаточно денег, чтобы позволить себе жить в одном из самых красивых зданий на окраине района. Поло понятия не имеет, что на самом деле влечет за собой клановый бизнес.

Я должен показать ему. Взять его туда со мной один раз, чтобы он увидел, как выглядит жизнь пехотинца.

Но я не могу сейчас. Не тогда, когда у меня уже полно дел с Мартиной.

Выезжая со двора, я замечаю яростное выражение лица Поло в зеркале заднего вида, и оно оставляет у меня щемящее чувство в затылке.

Все встречаются в офисе Сэла, в нескольких шагах от главной церкви в Казале. В комнате висят по крайней мере четыре иконы, одинокое лицо Иисуса смотрит на группу убийц, собравшихся перед ним, человек двадцать с лишним.

Атмосфера накаляется, пока мы ждем появления Сэла. Его советник, Калисто, стоит у стола и что-то шепчет на ухо Вито Пироцци. Лицо Вито обезображено из-за недавней ссоры с Де Росси из-за тарелки тушеного мяса, и, слушая Калисто, он чешет шрам от ожога на щеке. Его младшего брата Нело здесь нет, но он не может быть далеко. Стервятники кружат вокруг сердца Казаля, выжидая, кто победит. Наш кусок дерьма Дон или его непроверенный соперник.

Наконец двери раздвигаются, и входит Сэл, одетый в один из своих лучших костюмов. Он безукоризненно ухожен, тяжелые часы сияют на его запястье, его кожаные туфли так начищены, что блестят на свету.

Внешность имеет большее значение, чем многие хотели бы признать.

Он пытается спроецировать свою силу, чтобы закрепить свою непогрешимость. Большинство здесь достаточно умны, чтобы разглядеть это, но не все.

Калисто выдвигает стул Сэла, и все встают чуть прямее, ожидая, когда дон заговорит.