Поэтому мы болтали, веселились, троллили Найна, а потом я нёс на плечах пьяную Наташу и демона… Ораш тащил Вадима. А вот Даша с Панн остались догуливать. Найн лишь чудом спасся от участи массировать плечи Панн. Может, поэтому он и пил как промолчу кто…

Ладно. Мы вышли на улицу, на которой, как обычно, светло. Пока Негатив не перестанет нападать и городской купол не вернётся в норму, в Атлантиде будет вечный день.

Вскоре мы пришли в штаб, в который небольшими группами возвращаются люди. Я же, закинув Найна на его койку, направился в женскую казарму и постучал в дверь. Пять раз стучал, пока дверь не открыла… Мара, на которой из одежды была лишь простыня. И то прикрывалась ею девушка крайне неаккуратно…

— Ой, это ты. Что нужно?

— Мужик? Заходи, мужик! Мы тебя не съедим! Так, понадкусываем! — раздался хохот.

— Принёс павшего бойца, — перехватив Наташу, я взял её под мышки и вытянул, как кошку. Правда, сейчас она была человеком в бежевом платье.

— Я не утащу, — Мара замотала головой.

— Да пусть заносит. Если не боится! — крикнул кто-то.

— Да-да. Коль не боишься за психику и здоровье, заходи!

Женщины загалдели и зазывали меня. И… что-то появился неслабый шанс проиграть Кате спор! Но я кремень. Я скала! И всё будет хорошо!

Глава 4

(художница немного ошиблась с волчицами, но пусть будет так)

Женская казарма ничем не отличалась от мужской. Ну, кроме того, что сюда притащили макияжный столик, всё было чисто, приятно пахло, а ещё стояла длинная напольная сушилка для вещей. Электрическая! На ней сушилась кое-какая одежда, носки, лифчики и труселя. Много труселей.

Народу же здесь было немного. Всего одиннадцать девушек, включая Мару и Наташу в моих руках. Пятеро здесь были светлыми эльфийками, как Мара, ещё две — волчицами, но не как Шива, а скорее как кицунэ. То бишь волчьи ушки и виляющие хвосты. Шерсть у них была чёрная, а всё остальное — как у людей.

Одна волчица сидела на кровати и с вызовом смотрела на меня, а вторая волчица лежала на животе и махала пышным хвостом. Одежды у неё не имелось. Остальные были смуглыми эльфийками, как с Курорта. Они погрудастее и эффектнее светлых эльфиек.

— Куда её? — спросил я, игнорируя провокационные взгляды и позы.

— Туда, — Мара указала в сторону койки с чёрным покрывалом и, не удержав ткань одной рукой, полностью оголила половину тела. Правую половину.

— Ой! — воскликнула девушка и тут же отвернулась.

Вот только… Спину-то она вообще не прикрывала. А про то, что ниже, я вообще молчу. А женщины в казарме давай ржать. Причём смеялись даже светлые эльфийки.

Ну а я молча положил Наташу на койку, а она как схватит меня за руку.

— Не погладил… — пробормотала та, и я погладил её по голове… Девушка замурчала и начала покрываться шерстью, пока не стала зверочеловеком.

Теперь освободить руку стало ещё сложнее! Наташа выпустила когти…

— Девчата, тут парень, пойманный в кошачью ловушку. Налетай! — раздался хохот, но… никто не напал.

— Эй, красавчик, как ты относишься к брёвнам? — хохотнула эльфийка с кожей цвета меди и эффектными формами. Внешне ей не дать больше двадцати пяти. Но девушка явно старше…

— Это ты про нас, что ли? — поинтересовалась одна из светлых эльфиек.

Эти занимались кто чем. Кто лежал, кто сидел, кто спал, кто в телефоне залипал. Про степень одетости я умолчу…

— Нет, я про себя! — заявила грудастая, на которой были лишь носки, и рухнула на кровать. — Силы есть только открывать рот… Но в него желательно совать еду… Можно пива налить…

— Ну, тогда тут все брёвна. И я тоже хочу поесть и выпить… — вздыхала светлая худенькая девушка. Она сидела на кровати, одета была в футболку да трусики и мотая ножками, смотрела в смартфон перед своим лицом. Симпатичным кстати.

Осторожно высвободив руку, я посмотрел на всех них, и над головой загорелась воображаемая лампочка.

— Простите, девчат, но я сейчас сам бревно, однако могу сделать вам целебный массаж. Навык прокачаю…

— У меня сестра так замуж вышла. Согласилась на массаж плеч, а очнулась, когда уже была под мужиком, — заявила Бревно.

— Это… Не из тех массажей, — осторожно пояснил я. — Он из серии «Если сложно починить, сломай и собери заново».

— Звучит сурово и больно… Давай с меня! — заявила меднокожая красотка-бревно.

Я подошёл, а та уже лежала на спине и с вызовом смотрела на меня… Да уж, хороша, нет слов. Но… Я ведь не врал по поводу того, что будет «сурово».

Так что попросил обнажённую девушку перевернуться на живот, что она сделала с вызовом и да, отличнейший зад. Вот только он ей не поможет!

— Ох! Боже ж ты мой! — прокряхтела та, когда я её загнул так, что она потолок увидела. А потом послышались хруст и стоны, а в глазах женщин появился ужас и длился он долгие восемь минут. Но…

— Плюс три Живучести… на пятьдесят часов… — прохрипела Бревно. Она обмякла и лежала на животе, пытаясь отдышаться. — Всё… я спать… — девушка закрыла глаза и вырубилась.

Я же обернулся и посмотрел на остальных женщин.